Писательская карьера делится на три основных этапа, и все они одинаково важны.
Первый – детство. Здесь мы подражаем, спорим с финалами книг любимых авторов и ступаем на путь, который, вероятно, станет нашим – но может и не стать.
Второй – юность. Здесь мы бунтуем против всего мира, ставим амбициозные цели, доказываем разное себе и миру.
Третий – зрелость. И здесь внутренние процессы выходят на первый план.
Зрелость начинается с глубокого кризиса идентификации. Зачем я пишу? А действительно ли это то, чем я хочу заниматься? Почему я выжат, как лимон, неужели я больше не смогу написать ни строчки?
В таком кризисе мы отчаянно одиноки. Люди вокруг не понимают, на что мы жалуемся. Чувак! Ты великолепно пишешь! У тебя столько книг, столько статей, столько рассказов, есть читатели, чего еще желать?
И это непонимание делает нашу боль еще сильнее.
Мы стоим на дороге, видимой только нам. И должны принять решение. Выбор чудовищно прост: либо отказаться от себя как от автора, либо отбросить все – буквально все – что, как мы считали, является нашим авторским «я», и пойти в неизвестность.
Именно здесь большая часть писателей останавливается и поворачивает назад. И их нельзя в этом винить. Для того, чтобы задаться вопросом «а вдруг то, что я считал своим авторским «я», на самом деле выглядит совсем иначе?», нужно много мужества. От одной мысли выворачивает наизнанку, не так ли? Это самое страшное, что может случиться с автором. Вы лишаетесь опоры, лишаетесь собственного голоса, собственной идентичности, того, что было вами все эти годы. Делаете шаг в пропасть без четкого знания: под моей ногой появится мост.
Больше трех лет я собиралась с духом и не могла сделать этот шаг. Но под ногой действительно появляется мост. Хотя достается он не бесплатно.
Вот от чего мне пришлось отказаться ради того, чтобы получить свою «обновленную прошивку» (и она определенно стоит всех жертв).
Я перестала прятаться от своей Тени
Двадцать с хвостиком лет я панически боялась глубины. Нет, не в бассейне и не в море – я превосходно плаваю. И даже не в текстах. Я боялась глубины в самой себе, которая может дать в тексте какой-нибудь нежелательный результат.
Писатель в принципе не способен долго бороться с этим, и время от времени Тень все же показывалась. Самые яркие примеры – это «Комплекс крови» и «Тишина в эфире» (классика моей Тени, недаром все говорят, что «Тишина» — один из моих лучших романов). Но все это настолько выжимало меня, что я отходила назад и говорила: «Ну хватит, теперь я буду писать легкие забавные истории о нежной любви и красивых легких вещах…».
Но хер там. Истории с годами становились все темнее и темнее. Моя Тень всеми силами тащила меня в темные глубины человеческой психики, в совершенно безумные миры. У нас с бывшим соавтором была дежурная шутка: «Настя хотела забавный легкий детектив, а вышел трешак с травмированными персонажами и толпой скелетов в шкафу».
И однажды у меня, как говорят в Израиле, упал жетончик.
Я поняла, что устаю не от историй, а от того, что сопротивляюсь своей истинной писательской природе. И – хотите поржать? – персонаж, благодаря которому я это окончательно поняла, очень любит повторять на все лады фразу «это твоя (или чья-нибудь еще) природа».
Мне неинтересны забавные детективы и легкие любовные истории. Мне интересны темные вещи, трансформации через боль, сложные отношения, невозможные выборы, изломанные персонажи с тяжелой судьбой. Я очень люблю мглу, которая живет внутри каждого из нас.
Мне интересно опускаться в нее, исследовать ее и находить там разные вещи.
Хэй, привет, Тень! Что у нас сегодня по плану? Не хотим ли мы поднять градус трешака? Всегда хотим. Так Тень стала моим соавтором, к добру или к худу. Вот такое воссоединение с Тенью.
Я перестала выбирать мягкие слова тогда, когда нужно говорить жестко
«Настя, вы такой интеллигентный человек, но почему вы пишете матом?», — порой недоумевают читатели.
Ха-ха, слышали бы вы, как я, интеллигентный человек, порой разговариваю вне писательского контекста. У вас уши свернулись бы в трубочку и никогда не развернулись обратно. Но не в этом суть. Забудьте, забудьте. Я хороший, интеллигентный человек, если вам уютно представлять меня в таком образе, пусть так и будет, я не против.
Нецензурная лексика в моих текстах – равно как и жесткие формулировки без оной – играют две роли.
Первая – фильтр. Я пишу не для изнеженных зефирных девочек и мальчиков, которые хотят ванильного утешения и мотивационной мотивации. Утешительных ванильных текстов с мотивационной мотивацией полно. И они не работают. Поверьте, я знаю, потому что когда-то писала именно их. Моя цель – ударить вас по лицу и заставить взглянуть на то, от чего вы всегда бежите.
Я намеренно делаю вам больно, потому что любые изменения начинаются именно отсюда.
Никто не меняется от ванильной мотивации. Люди трансформируются по-настоящему только тогда, когда жизнь скручивает их в узел и отрезает все пути к отступлению. Моя задача – помочь вам открыть глаза до того, как это произойдет. Если вам такое не нравится, вы не моя целевая аудитория.
Это не плохо и не хорошо. Хотя, думаю, хорошо. Нормальные люди не причиняют себе боль намеренно с целью измениться.
Слава богам, мои читатели – такие же психи, как я. Быть нормальным – это ужасно.
Вторая роль нецензурной лексики и жестких формулировок – пробить бесконечные слои защитных механизмов, которые мы так тщательно выстраиваем всю жизнь, и безошибочно ударить в самое слабое место. Я сторонник простых практических методов. Иногда короткая жесткая фраза экономит людям года терапии, которая им на самом деле не нужна. Жесткие формулировки причиняют боль, потому что они правдивы.
В социуме принято приукрашивать правду, закрывать ее кружевными занавесочками. Я не приемлю такого в жизни, а в текстах – и подавно. Есть вещи, которые нужно называть своими именами. Есть неприятные темы, которые нужно поднимать. Видимо, такова моя карма. И я принимаю ее всецело.
Я перестала извиняться за то, кто я, и объяснять то, что я делаю
Отчасти уже коснулась этого выше, но хочу немного углубить тему.
В каждом, кто воспитывался в советском или постсоветском пространстве, живет такая субличность: Извиняльник-Объясняльник. Мы росли в тени стыда и чувства вины, и поэтому во взрослой жизни автоматически оправдываемся за все, хотя миру нахер не упали наши оправдания и объяснения.
«Это всего лишь мое субъективное мнение…», — набирает Извиняльник-Объясняльник пальцами взрослого опытного писателя.
«Вы не обязаны принимать то, что я говорю…», — добавляет Извиняльник-Объясняльник.
И в ответ он получает очевидное: «Не пиши больше», «Что за фигню я только что прочитал?», «Автор вообще не должен прикасаться к клавиатуре».
«Ох, — думает наш Извиняльник-Объясняльник, — наверное, я что-то делаю не так. Наверное, нужно лучше объяснять… Или, может, я просто плохой писатель?».
О нет, нет, нет. Вам нужно твердое решение не объяснять другим очевидные вещи и не извиняться за то, что вы делаете то, что делаете.
Я пишу потому, что я так хочу. Тебе не нравится? Пошел нахер.
Я высказываю свое мнение в категоричной форме и не добавляю, что это «просто мое субъективное мнение», ибо даже дебилу понятно, что это так. Тебе не нравится? Пошел нахер.
Не тебе решать, должен я писать или нет. Пошел нахер.
Ты нашел эту статью, твои глаза ее прочитали, твой мозг впитал информацию. Ты прочитал фигню, но разве я заставлял тебя это делать? Не нравится – не читай и иди нахер.
Почему я написал именно так? Потому что я решил написать именно так. Если ты умеешь вести конструктивную дискуссию, давай поговорим. Нет? Тогда пошел нахер.
Можете считать, что это символическое убийство Извиняльника-Объясняльника. Вас будет колбасить! Других людей – тоже. Но потом вы почувствуете такое облегчение, будто за спиной выросли крылья.
Представьте на минутку. Вы никому и ничего не должны объяснять. Никому и ничего.
Скажу даже больше: вы никому ничего не должны в принципе в этом мире. Это ваша жизнь, вам давным-давно исполнилось восемнадцать, и ни одна сука вам не указ. Когда вы убиваете Извиняльника-Объясняльника, механизм стыда и вины автоматически перестает работать. Пропадает болевая точка, на которую можно давить.
И вас больше никто не сможет контролировать.
Люди, которые не ведутся на стыд и вину, страшно бесят людей, которые привыкли давить именно на эту болевую точку! И это классно. Приятно, когда люди бесятся и хотят вас побольнее укусить, но в итоге кусают самих себя. Как Уроборос, который в итоге кусает себя за собственный хвост.
Цап-цап. Ой, невкусно. Я этого не заслужил!
Еще как заслужил.
Я перестала пытаться запихнуть себя в рамки определенного жанра
Много лет я верила в теорию о золотой жиле. Дескать, у каждого писателя есть свой жанр, и нужно писать в его рамках. Это получается лучше всего, а остальное… ну, поэкспериментировать можно, но… Масла в огонь подливал мой опыт судейства на литературных конкурсах, а также опыт рецензента там же. В литературном сообществе есть такой миф, и он очень стойкий: если автор часто меняет жанр, но это начинающий автор. Мягко говоря. Прямо и честно говоря – любитель. Профан.
Я написала двадцать с хвостиком книг, лично и в соавторстве. Как я могу быть профаном?.. Этот вопрос я почему-то себе не задавала. Должно быть, потому, что была очень озабочена поиском «того самого» жанра. Но вот беда – он находиться не хотел. Меня постоянно тянуло в разные жанры, а порой – и в очень разные. Сегодня я писала триллер, завтра – детектив в жанре городского фэнтези, послезавтра – криминальный роман, потом – трилогию в жанре темного фэнтези, потом переключалась на историческую прозу, на приключенческие вещи… эй, где моя золотая жила?!
И однажды до меня дошла простая вещь (простые вещи всегда доходят медленно, не так ли?). Моя золотая жила – осваивание новых для меня жанров. Путешествия по неизведанной территории. То, что я уже знаю, то, в чем я достигла определенных высот, перестает для меня что-либо значить, потому что это уже покоренная вершина.
«О, так, оказывается, у меня есть полная свобода писать то, о чем я хочу, в любом сеттинге, в любом жанре и вообще под любым соусом?», — тихонько спросила моя вконец запутавшаяся творческая сущность. «ЕЩЕ КАК ДА!», — ответила ей я. «Ну слава богу, — ответила она, облегченно вздохнув. – Теперь перестанем маяться дурью и наконец-то начнем творить».
И здесь произошло кое-что еще. Удивительная штука: выяснилось, что читатели далеко не всегда приходят на жанр. Они приходят на автора. На миры, которые он создает. На персонажей, которые выходят из-под его пера. Читатели очень часто приходят именно на авторский вайб. Не потому, что «жанровая» теория не работает.
А потому что опытный автор пишет узнаваемо вне зависимости от жанра.
Шах и мат, золотая жила. Хотя… не совсем. То, что я описала в абзацах о Тени – это и есть моя золотая жила. И вот она-то идет через все книги. Ах, хотя бы что-то постоянное в моей непостоянной творческой жизни…
Я перестала пытаться доказывать что-либо – себе и другим (особенно себе)
Мы живем в мире достигаторов. Думаю, вы не станете это отрицать. В этом мире очень важен статус и его атрибуты, а также результаты. Ты писатель, когда у тебя есть опубликованные книги, когда у тебя есть столько-то читателей, когда ты зарабатываешь писательством – и так далее, и тому подобное. Я по натуре достигатор, и меня все вышеперечисленное парило невероятно. Я постоянно сравнивала себя с другими авторами: как добиться этого и этого? А почему я до сих пор не здесь? А достаточно ли меня? А достаточна ли я для себя? А, а, а. Тысяча других «а».
Вы, наверное, решили, что дальше начнется история вроде «я ничего не добилась и в итоге положила на статус и результаты большой жирный хер». Но я вас разочарую.
Результатов у меня было много. Публикации бумажных книг. Статьи на крупных порталах. Интервью. Большая аудитория. Проблема была только одна: все это не заполняло, а лишь углубляло пустоту внутри. Я не понимала, почему то, от чего любой нормальный писатель плясал бы чечетку, оставляет меня равнодушной. Что делает меня такой несчастной? Что все же сделает меня счастливой?
Что происходит, ведь я так люблю то, что делаю?..
Этот пункт не просто так идет последним в статье. Он посвящен принципу «отъебись от себя». Хэй! Да. Вот такой простой принцип. Когда ты отключаешься от этой сумасшедшей гонки, твои достижения внезапно начинают казаться тебе очень ценными и крутыми. Потому что ты смотришь на них с другой стороны
Ты фокусируешься на себе.
На себе, которым ты был десять, двадцать лет назад. И понимаешь, что ты крутой. И что еще впереди много работы, но ты готов к ней, потому что прошел такой путь, столько пережил, столько испытал, столько плакал и ошибался, что тебя уже не сломить.
Я называю это обретением точки опоры внутри себя.
Возможно, вы захотите поспорить и скажете: «Хэй! Но ведь это не отменяет конкуренции! Мы все равно соревнуемся с другими писателями, не так ли?». И да – и нет. Соревнование с другими писателями – это всего лишь отражение нашего внутреннего роста. Скажем так: это его следствие.
Я не боюсь конкурентов, которые побеждают в конкурсах ради побед и каждый день меняют свою маску ради внимания аудитории, потому что это люди без внутренней опоры. Заберите у них конкурсы, заберите у них аудиторию – и они сдуются через две недели.
Я боюсь конкурентов, которые прошли через Ад, потом заглянули туда еще несколько раз, собрали себя заново из пепла и четко знают, кто они и чего стоят. Такие люди имеют несгибаемый стержень, собственный голос и ни под кого не прогнутся, даже если им пообещают «всех жен под звон золотых».
Возможно, потому, что я и сама такой человек – и я знаю, на что способны такие люди. Когда внутри есть то, на что ты опираешься, тебя невозможно сломать. Ты ждешь очередного кризиса как проверки на прочность и знаешь, что станешь еще сильнее. Кто-то боится кризисов. Мы рассуждаем иначе: «Хм, кризис. Интересно, что я открою в себе на этот раз? Давай, Вселенная, посмотрим, хорошо ли ты натренировала свой хук слева. Старайся как следует, а то я разозлюсь».
Я думаю, что на этом моменте завершается ключевой этап писательской инициации. Отсюда путь продолжают только те, кто по-настоящему обрел внутреннюю опору и перестал врать себе.
Ну, и совершил символическое убийство Извиняльника-Объясняльника. Помните мантру? «Не нравится – иди нахер». Аминь.
…
Пс-с-ст… вы сейчас, наверное, сидите и думаете: ну отказался я от этого, а дальше-то что? А дальше начинается настоящая игра. Но это уже другая история. И совсем скоро я вам ее расскажу. Она будет длинной. Местами – веселой, местами – грустной, местами – страшной. Все, как мы любим.
Не переключайтесь, вы на правильном канале.
Анастасия Эльберг | Писатель 