Ну, думаю я, что у нас дальше? Наверное, металлоискатель? Нет? Тогда совершенно точно вежливые сотрудники с вопросами «What is the purpose of your visit to France?» и «Do you have a return ticket?».
Нет? Нет. Вот именно что нет.
Люди забирают багаж и идут в направлении коридора с электронными воротами — таможенная зона. Ворот несколько. В зеленой зоне — нечего мне декларировать, пустите уже во Францию, месье — они по умолчанию открыты. Я не видела, чтобы кого-то останавливали. Я вообще не видела рядом ни одного человека в форме. То есть, я и шедшие за мной люди просто прошли через ворота и оказались на территории Франции. Все.
Осознав, что квест «выйти из аэропорта имени Шарля де Голля и не пострадать психически и эмоционально» пройден подозрительно легко, я немного успокаиваюсь — но лишь на пару минут. Потому что мне предстоит еще один квест, и серьезный: интимное знакомство с парижским метро.
Иду дальше, довольная тем, что ручка чемодана выжила, но едва переставляю ноги от усталости. Мне очень хочется принять душ, а потом лечь в кровать и уснуть. Я ищу на многочисленных табличках аббревиатуру RER, то есть, региональные поезда, и нахожу ее. Спускаюсь по эскалаторам, не менее многочисленным, чем таблички, поднимаюсь по другим эскалаторам, спускаюсь снова. И оказываюсь на станции метро. Подхожу к автомату, где покупают билеты, а там все на французском. Классика жанра, ну на самом деле.
Примечание: конечно же, там была кнопка «Change language», но от усталости я ее просто не заметила.
Брожу по залу в поисках человека, к которому можно пристать с вопросами, и натыкаюсь на темнокожего парня в форме, как раз помогающего всем «I don’t speak French»-пассажирам купить билеты. «Куда тебе надо?», — интересуется парень. «Бельвиль», — отвечаю я. Парень со скоростью света нажимает на несколько кнопок на экране, я покорно плачу 14 евро, и автомат вежливо выплевывает бело-голубой билет.
Прохожу через турникет, выхожу на платформу, дожидаюсь поезда. Вагон почти пустой, но уже через пару остановок он наполняется людьми. Напротив меня садится очень грустная мусульманка, совсем молодая, на вид чуть за двадцать, с большими серыми глазами. Рядом с ней сидит пожилой мужчина азиатской внешности. По правую руку от меня парень в деловом костюме слушает музыку в больших наушниках. К слову, в Париже полно людей в наушниках, причем в больших. В метро — особенно.
Поезд едет, едет и едет. Въезжает в тоннель, выезжает из тоннеля. Проезжает по мосту. Оказывается под землей, выезжает из-под земли. Люди заходят в вагон и выходят из вагона. Кто-то смотрит в телефон. Кто-то читает книгу (в Париже очень много людей, читающих бумажные книги — некоторые просто идут по улице и читают бумажную книгу). Вагон набит до отказа. Оно и понятно — час пик. Все едут с работы. Смотрю на карту метро, где светящиеся точки отмечают остановки. Когда нужная мне точка начинает мигать, и остановку объявляют, выхожу.
Народу на перроне полно. Все куда-то бегут. Я начинаю изучать таблички в поисках нужной мне ветки: до Парижа из аэропорта доехала, теперь нужно пересесть. Нахожу кружочек нужного цвета с нужной цифрой. Лестницы-эскалаторы-лестницы. Прихожу и понимаю, что это противоположное направление. Иду обратно. Лестницы-эскалаторы-лестницы. Матерюсь на парижское метро, на свой чемодан — спасибо за ручку, но какой же он тяжелый и неудобный! Вы уверены, что там всего 13 килограмм? — на рюкзак за спиной, на людей, которые тут толкутся, на шум поездов и вообще на все.
По дороге пристаю к нескольким парижанам с вопросом про ветку. Выясняю, что обаятельная улыбка открывает почти все двери, и французы демонстрируют неплохое знание английского. Наконец нахожу нужную ветку. Захожу в вагон. Доезжаю до своей станции. Выхожу. Эскалаторы-лестницы-эскалаторы. Лестницы, в основном, вверх, одна — адски длинная, и я тащу по ней чемодан из последних сил. Потом тащу по самой последней — и выхожу из метро.
Прямо в вечерний Бельвиль, wow!
Бельвиль встречает меня ароматами кофе, жареного мяса, выпечки, сигаретного дыма, воем полицейских сирен и тихим перезвоном велосипедных сигналов. Люди с разным цветом кожи, люди, говорящие на разных языках, люди, одетые скромно, люди, одетые вызывающе или странно. Думаю, что мне все это уже нравится, и перехожу дорогу, таща за собой несчастный чемодан. На пути к двери с нужным номером миную табачную лавку (в Париже сигареты продаются в табачных лавках) и слышу алжирскую дариджу. Притормаживаю, поворачиваю голову. За столиком возле табачной лавки двое алжирцев пьют кофе и курят. Судя по доносящемуся до меня запаху дыма, «траву». Пялюсь на алжирцев. Алжирцам плевать на все, они ни на кого не пялятся, они увлечены разговором и «травой».
Дверь с нужным номером находится быстро — хорошо, что я вдоль и поперек изучила эту часть района по GoogleMaps. Ввожу код, замок жужжит, оказываюсь во дворе. Читаю описание двери квартиры, присланное хозяином. По ошибке ввожу второй код в замке двери подъезда. Потом — другого подъезда. Нахожу дверь, которая подходит под описание, ввожу код снова, но не могу открыть бокс с ключом. Але, я просто хочу открыть эту проклятую дверь и зайти! Я с четырех утра на ногах! Я заслужила душ и постель!
В отчаянии пишу хозяину квартиры сообщение на Airbnb с фотографией двери и спрашиваю, все ли правильно. Спустя минуту ко мне подходит женщина из соседнего дома, уверяет, что уже раз сто видела у этой двери людей с чемоданом и потерянным лицом, и помогает открыть бокс с ключом. Сердечно благодарю женщину, беру ключ, открываю дверь и оказываюсь в квартире.
Да, я, черт возьми, действительно оказываюсь в квартире. Я была уверена, что этот день не закончится, но я здесь. Я это сделала! Я в одиночестве добралась до Парижа! Бросаю чемодан и рюкзак, беру маленькую сумку и иду в магазин. Мне нужно купить воду, кофе и немного еды на завтра.
Филиал Carrefour City на GoogleMaps выглядит так, будто между ним и моей квартирой буквально пара минут ходьбы, но после сегодняшней беготни дистанция кажется непреодолимой, и я иду в супермаркет поменьше. Размениваю 50 евро, а потом отправляюсь в увиденный по дороге филиал пиццы Domino’s. Что мне нужно? Разумеется, то, чего нет в Израиле: пицца с беконом, пепперони и тройным сыром. Пока ее готовят, шляюсь по Бельвилю и любуюсь на граффити, которые позже — при нормальном дневном свете — надо будет сфотографировать.
Граффити здесь много. И алжирцев тоже много. Вот две вещи, по поводу которых переживал Жереми, мой университетский приятель-француз, родившийся в 5 округе — и они тут действительно есть. Признаю, такого количества алжирцев я не ожидала, пусть и знала, что в Бельвиле их полно, но в общем и в целом никакой драмы нет. Все спокойно ходят по улицам, пьют кофе, делают покупки, болтают с друзьями и никого не трогают.
Пицца, которую я приношу домой, исчезает в моем желудке со скоростью света, но даже купленная в Париже еда меня не заземляет. Мне до сих пор кажется, что окружающая реальность происходит с кем-то другим, а не со мной. Что это кто-то другой, а не я приехал в Париж, сходил в магазин, увидел алжирцев у табачной лавки, заказал пиццу, едва попал в квартиру. Мне кажется, что стоит ущипнуть себя — и я проснусь дома, в своей кровати, сказав что-нибудь вроде «ах, какой хороший был сон».
Жереми пишет мне сообщение, интересуясь, как я добралась. Говорю, что с приключениями, но все хорошо закончилось. Он предупреждал меня, что Бельвиль — последний район, где нужно снимать квартиру на время приезда в Париж, и не мог поверить своим ушам, когда из всех возможных вариантов я выбрала именно Бельвиль. Так или иначе, теперь я здесь, и Жереми приходится с этим смириться. Скажу даже больше: он всерьез подумывает о том, чтобы приехать сюда на кофе. Для человека, который чуть ли не демонизирует Бельвиль, это подвиг. Уважаем? Уважаем!