Кто бы что ни говорил, а это была славная охота.
Краткая биографическая справка. Рашид Таха (1958 — 2018) — известный французский певец, композитор и активист алжирского происхождения. В своем творчестве объединял традиционные североафриканские мотивы (раи и шааби) с западным роком, электронными элементами и панк-роком.
Update: я только что узнала, что он еще и в кино играл. Моя жизнь никогда не будет прежней.
Один вопрос — кто такой, черт побери, этот Рашид? — уже закрыт. Но у вас, скорее всего, есть другой: а как он связан с Journal Parisien, помимо того факта, что большую часть жизни прожил во Франции? Присаживайтесь поудобнее, я приготовила для вас увлекательную историю.
Вот три факта обо мне. Вам нужно узнать их до того, как мы перейдем к основному сюжету.
1. Еще с университета я влюблена в Алжир и во все, что с ним связано (у вас, наверное, уже закрались сомнения после прочтения первого дня…). В частности, я люблю алжирскую музыку, особенно раи.
2. Моя любовь к Рашиду началась чуть раньше — в 2000 году. Моя первая реакция: «Это что, арабский рок?!». Далее: «Это мне надо обязательно, хочу еще, и побольше».
3. Я человек увлекающийся. Кто-нибудь сказал бы, что это плюс. Но беда в том, что порой меня увлекают странные вещи. И я, как и подобает человеку увлекающемуся, усердно копаю вглубь, превращаясь в человека одержимого и страшно беся всех участников процесса.
Итак, теперь вы в курсе происходящего и предупреждены.
Эпизод первый. Следствие начинается
У меня есть университетский приятель, который исследует музыку раи. Иногда я помогаю ему с разбором архивных фотографий и с переводами материалов на иврит.
Приятель некоторое время назад: «Дело есть. Как насчет нескольких часов твоего времени за достойную плату?».
Я: «Звучит соблазнительно, продолжай».
Приятель: «Редкие материалы».
Я: «Секретные планы «Моссада» по краже облаков из Ирана?».
Приятель: «Лучше».
Я: «Секретные планы по снижению налогов в Израиле?».
Приятель: «Еще лучше».
Я: «Тайные коды, позволяющие бесплатно добывать билеты на самолеты?!».
Приятель: «Несколько интервью Рашида. Их даже в сети нет».
Я: «Wow! I’m in!».
Приятель: «И еще несколько архивных фотографий…».
Я: «…».
Приятель: «Ладно, много».
Я: «…».
Приятель: «Там Рашид играет на гитаре».
Я: «Да знаю я, что он играет на гитаре».
Приятель: «Я плачу».
Я: «…».
Приятель: «Редкие интервью!».
Я: «Черт, ладно».
Я уже переводила интервью Рашида, но одно, максимум два подряд. Здесь их больше, и в глаза невольно бросаются повторяющиеся моменты. Например, загадочное longtime partner. Когда я вижу это словосочетание в очередной раз, то впервые задумываюсь о том, что практически ничего не знаю о его личной жизни. Никогда не был женат, у него есть сын — вот и все. Негусто.
Я: «Скажи, а кто эта longtime partner?».
Приятель: «Ее зовут Вероник».
Я: «А насколько она longtime? В смысле, когда появилась?».
Приятель: «Понятия не имею, я интересуюсь его творчеством, а не женщинами».
Я: «Женщинами? Во множественном числе?».
Приятель: «Предполагаю, что да, но я интересуюсь…».
Я: «Ты недоговариваешь!».
Приятель: «Я не считал его женщин».
Я: «Что ты за исследователь такой? Как можно исследовать чье-то творчество и не задаваться вопросами о личной жизни?».
Приятель: «…».
Я: «У него есть песни о любви. Ты ведь не хочешь сказать, что все они были вдохновлены его longtime partner?».
Приятель: «Он же творческий человек. Не обязательно вдохновляться кем-то конкретным. Что-то приснилось, увидел красивую пару на улице — и написал. Ты сама творческий человек, так что в курсе».
Я: «Ладно, не хочешь рассказывать — не надо. Сама выясню».
Эпизод второй. Подозреваемый не идет навстречу следствию
Вспоминаю, что я тоже исследователь, и включаю исследовательский режим на полную мощность. Почему? Да из принципа. Мне нужно узнать — и я узнаю.
Смотрю и читаю все интервью Рашида, которые только могу найти, но в них нет нового (не забывайте: до этого я их перевела дофига). Алжир — да. Франция — да. Политика — да. Музыка — о да. Ночная жизнь — конечно. Разнообразный круг друзей — обязательно. Шутки про секс, в том числе, довольно прямолинейные — встречаются. О личной жизни — ни слова.
Скотина. В смысле, я все понимаю, человек просто не хотел рассказывать, это нормально. Но все равно скотина, потому что я хочу узнать — и не могу.
Эпизод третий. Следствие находит косвенные доказательства
Может, я просто делаю из мухи слона? Давайте разложим факты.
1. Красивый обаятельный мужик.
2. Умный мужик.
3. Известный музыкант и все, что из этого следует, включая фанаток.
4. Вайб плохого парня, который выглядит абсолютно естественно.
5. Любитель тусовок и ночной жизни в принципе.
Означает ли все это, что у него было много любовных историй? По большому счету, нет. Но мне нужны доказательства.
Очень кстати вспоминаю, что как-то делала натальную карту Рашида, да еще и писала разбор. Довольно потираю руки и иду смотреть карту. Восьмидомный Марс в Тельце, напряженный Плутоном? И у этого человека не было кучи любовных историй? Не смешите!
И не рассказывайте мне, что натальная карта — это не доказательство. А то я начну вам доказывать, что вы неправы. И докажу.
Я: «Вот готовые интервью. Теперь меня интересуют бабы Рашида».
Приятель: «Кажется, мы это уже обсуждали».
Я: «Но я не получила ответов».
Приятель: «Потому что у меня их нет».
Я: «Я просмотрела и прочитала кучу интервью, но он нигде об этом не говорит. Это подозрительно».
Приятель: «Он был публичным человеком и не распространялся о своей личной жизни».
Я: «Шеб Мами тоже не распространяется, но потом я выяснила такое…».
Приятель: «Черт, если бы ты была биографом Рашида, ты бы его довела до ручки!».
Я: «Спасибо за комплимент. Так что там с бабами?».
Приятель: «У него есть биография, почитай».
Я: «Биография?! А кто автор?».
Приятель: «Автобиография. Он писал сам, и есть соавтор, который правил».
Я: «Ого. Ну объяснимо, у него Меркурий в Деве, да еще в точном соединении с Венерой…».
Приятель: «Только не начинай со своей астрологией».
Я: «Между прочим, я в ней нашла доказательства! А на каком языке книга?».
Приятель: «На французском».
Я: «Ну черт. А электронная версия есть?».
Приятель: «Нет, только бумажная. Ее продают во Франции».
Я: «А заказать?».
Приятель: «Попробуй».
Я: «Но как я ее буду читать, блин?».
Приятель: «Помогу. Заодно получишь повод выучить французский».
Я: «А ты ее читал?».
Приятель: «Читал. Она вышла в 2008 году».
Я: «Может, хотя бы намекнешь?».
Приятель: «…».
Эпизод четвертый. Следствие выходит на международный уровень
Пишу в США своему другу Рои, который вот уже много лет обожает творчество Рашида — и который когда-то меня с этим творчеством и познакомил.
Рои (в ответ на мой вопрос про женщин): «Да чего гадать, блядун он был».
Я: «Почему ты так решил?».
Рои: «А чего решать-то? Мужик был красивый, обаятельный (спасибо, Рои, я уже перечисляла эти факты), экстраверт. У таких все на лице написано. Я имею в виду, красивый и обаятельный даже на мой взгляд».
Я: «Помню, ты утверждал, что Шеб Мами — примерный семьянин, но потом мы выяснили, что, так скажем, есть кое-какие детали».
Рои: «Это другое. Я его живьем не видел. А Рашида видел».
Я: «Да хватит мне уже об этом напоминать».
Рои: «Серьезно. Чисто восточный человек, все эмоции наружу, ни намека на понятие «личное пространство».
Я: «Ага, чисто как у тебя».
Рои: «Ты не думала поработать в каком-нибудь таблоиде? Мне кажется, в тебе крепко спит «желтый» журналист».
Я: «Ладно, похоже, придется купить его автобиографию, если других источников нет».
Рои: «У Рашида есть автобиография?!».
Я: «Да. Вышла в 2008. Как раз в тот год, когда ты был на фестивале в США, где он выступал».
Рои: «Ты меня разыгрываешь?».
Я: «Нет. Мне приятель сказал, он исследует раи».
Рои: «Ты его доставала с вопросами так же, как меня?».
Я: «Сильнее в разы, но он ничего не сказал».
Рои: «А на каком она языке?».
Я: «На французском».
Рои: «И как читать будешь?».
Я: «Разберусь…».
Рои: «А когда я приеду, почитать дашь?».
Эпизод пятый. Доказательная база укрепляется
Ну уж коли Рои, с которым мы перемыли кости стольким исполнителям (не только алжирским), что и ваша подружка позавидует, ничего не знает… Вселенная прямо говорит: «Настя, ищи книгу».
Ищу книгу и, конечно же, нахожу ее. Это был самый простой этап в моем расследовании. Открываю нужную страницу и читаю перевод аннотации.
«How do you write a biography? How do you engage in this exercise while keeping a cool head? Telling your life story? For whom? For what purpose? What will I talk about? My childhood? The country where I was born? The country where I live? My parents? My sister? My friends? My son? (His Mother?) Women I’ve had? Women I haven’t had? Women I would have liked to have? Those who wanted to have me? My pain? My misfortunes…? Enough! Since I’m being asked to lay myself bare, to write from the heart, in short, to sit down at the table even if I’m not hungry. My friends, my publisher insist. «Don’t be a bastard,» they tell me. «Share your food, invite us to your table. You’re not hungry? We are!».
Первым мне бросается в глаза «My son? (His Mother?)», а потом — «Women I’ve had? Women I haven’t had? Women I would have liked to have? Those who wanted to have me?». Это вообще что за классификация? Как теперь с этим жить?
С легкой (или не очень) завистью человека, который пишет много лет, отмечаю качество аннотации и предпринимаю очередную попытку получить хотя бы крохи информации от приятеля-исследователя.
Приятель: «Знаешь, это чересчур даже для тебя».
Я: «Я отстану, если ты ответишь».
Приятель: «Я уже сказал, что не буду отвечать. Это личная жизнь человека, и она меня не касается».
Я: «Она перестала быть личной после того, как он об этом написал».
Приятель: «…».
Я: «<цитирую тот самый кусок аннотации> После такого заявления эту тему нельзя обойти стороной в книге».
Приятель: «Ну так купи и прочитай!».
Я: «Они ее не доставляют в другие страны!».
Приятель: «Ты же едешь во Францию, вот и купишь».
Я: «…».
Приятель: «Может, потом решишь перевести на английский или на русский, будет здорово».
Я: «!!!».
Эпизод шестой. Следователь использует служебное положение в личных целях
Долгожданная поездка во Францию приближается, но до этого мне предстоит кое-что важное, а именно — чтение лекции в рамках онлайн-проекта по культуре Магриба. На этот раз программа выстроена так, что я выступаю одной из последних. Лекция затягивается, и Макс, мой университетский знакомый, бессменный организатор проекта, предлагает сделать 30-минутный перерыв. Кто-то уходит, кто-то остается.
Я пью чай, и мы со студентами в Zoom болтаем. В это время мне традиционно задают личные вопросы. В группе есть французы с алжирскими корнями, на одной из предыдущих встреч я рассказала, что еду на концерт Шеба Мами, и разговор сперва заходит о нем, а потом — об алжирской музыке в целом. И тут у меня, как говорят в Израиле, падает жетончик. Проще говоря, я осознаю, что могу использовать этот момент для продвижения — возможного продвижения — в расследовании «Рашид и бабы». Да, включая тех, которых he has’t had. И, ясное дело, тех, who wanted to have him. И внезапно у нас начинается довольно активная беседа.
Я настроена оптимистично — и быстро понимаю, что боги в этот вечер ко мне благосклонны. Даже чересчур.
«Мой отец был с ним знаком», — говорит один студент.
Что?..
«Я знаю ребят, которые работали на его концертах», — говорит другой студент.
Что-о-о?!
«Я могу им написать», — продолжает другой студент.
Офигеть что!!!
Не знаю, какое бы было лицо у меня, если бы мне написали и спросили что-нибудь вроде «хэй, а помнишь ты в 2005 работала на концерте такого-то музыканта? Мне срочно надо знать про его баб на гастролях», но через несколько минут получаю ответ. Вполне дипломатичный, без деталей, что вполне объяснимо, и тем не менее: «Quite a lot».
Конечно, это quite a lot может означать все, что угодно, включая «он слишком часто улыбался женщинам», но информация немедленно отправляется в нужную папку в моей голове.
Ага, quite a lot. Что бы Рашид ни написал в своей чертовой книге про своих чертовых баб, но я ее получу.
Мне. Нужна. Эта. Книга!
Макс появляется в Zoom как раз в тот момент, когда обсуждение в самом разгаре. С минуту слушает молча, а потом осторожно интересуется:
Макс: «И о чем вы тут?».
Я: «О музыканте».
Макс: «О каком?».
Я: «Рашид Таха, знаешь такого?».
Макс: «Конечно. Алжирец, рокер».
Я: «Вот именно, алжирец. Все в рамках программы. На лекциях рассказываю я, а сейчас рассказывают мне. Культурный обмен».
Эпизод седьмой. Ускользающее доказательство
До поездки во Францию остается меньше недели. Я спешно закрываю последние дела на работе и почти не думаю о книге. И в итоге нахожу себя перед компьютером буквально за пару дней до рейса в Париж. Времени в обрез, а я даже не посмотрела, на каких сайтах можно заказать проклятую книгу. Смогу ли я вообще это сделать?
Перехожу с одного сайта на другой и наконец заказываю. Слава богу! Заплачу в магазине, когда буду забирать. Прекрасно, это меня устраивает. Смотрю адрес магазина, сохраняю в избранном «Paris September 2026» в GoogleMaps. Успокаиваюсь. Книга будет меня ждать, какое счастье. Второго числа приеду, третьего отправлюсь в город ее забирать. Теперь можно продолжать работать.
Вечером приходит письмо, уведомляющее меня о том, что книги нет в магазине (а каталоги обновлять умеете?!). Ее нужно отпечатать. Это не займет много времени, мадам, максимум пару недель.
Пару недель?! Через пару недель я успею провести семь дней в Париже и вернуться домой!
1 сентября — первый день осени и мой последний рабочий день. Завтра в 10 утра у меня самолет, а книга до сих пор не заказана. Да, ее можно будет заказать и в Париже, но я хочу забрать ее 3 сентября, в мой день рождения. Вот уж не думала, что из этой истории получится такой квест. Господи, я просто хочу купить книгу, а меня заставляют пройти все круги ада.
Ну что же, моя последняя надежда — Fnac. Ищу филиал поближе к Бельвилю, проверяю каталог. Отлично, книга есть, и не одна. Иду на страницу заказа, готовясь заплатить 21 евро и мысленно скрещивая пальцы. Fnac просит французский номер телефона. Excusez-moi, не располагаем таким. Fnac предлагает сменить код страны. Нажимаю Israel. Fnac выдает мне сообщение: «На сайте ведутся технические работы, очень сожалеем».
Не верю своим глазам, обновляю страницу и снова выбираю Israel. Результат тот же. Смотрю другие филиалы Fnac. Выберите страну-Israel-«на сайте ведутся технические работы». Я просто в ярости. Приходит коллега из QA и говорит, что у нее есть вопрос. Отвечаю, что зайду к ней в кабинет через 10 минут и буду полностью в ее распоряжении, а пока у меня тут кое-какие трудности. Возвращаюсь на сайт филиала, который ближе к Бельвилю. Книги там уже нет.
Ты надо мной издеваешься, Fnac?!
Обновляю страницу. Книга появляется снова. Нет, он точно надо мной издевается. Из принципа не буду заказывать в этом филиале. Снова выхожу на страницу с адресами в Google и кликаю на первый попавшийся. Выберите страну-Israel-«на сайте ведутся технические работы».
Ну все. Это выше моих сил. Пора идти на крайние меры.
Эпизод восьмой. Следователь нарушает закон
Пишу в техподдержку сайта. Дескать, здравствуйте, хочу купить книгу, но не получается, помогите мне, иначе я сейчас кого-нибудь убью, к счастью, мои коллеги по кабинету в отпуске, и вообще половина моего отдела в отпуске.
Five minutes later…
На сцену выходит Лукас. Ниже привожу скрины нашего диалога, включая мой (свободный) перевод.
Я: «Хочу заказать книгу, а потом забрать ее. Но я сейчас не во Франции, приеду на этой неделе. Что делать, брат?».
Лукас: «Фигня вопрос, у вас есть аж 30 дней для того, чтобы ее забрать».
Спасибо, Лукас. До этого мне предлагали две недели, но и это для меня — ну как бы помягче — многовато…
Я: «У меня идея получше. А если я закажу, а заплачу в магазине, когда приеду во Францию?».
Лукас: «Не выйдет. Сперва надо заплатить. Онлайн».
Лукас, брат. В этом-то и проблема! На несколько секунд мои пальцы зависают над клавиатурой, а потом я выдаю все как на духу.
Я: «Лукас, я изучаю очень важный международный вопрос, от которого напрямую зависит моя исследовательская карьера. И последнее, что меня остановит — отсутствие чертового французского номера».
Лукас (с прежней невозмутимостью): «Напишите какой-нибудь номер. Просто. Французский. Номер».
Не поняла. Сотрудник Fnac только что предложил мне использовать фальшивый номер?!
Ввожу случайный номер, выбираю случайный адрес в Париже, потому что без этого невозможно сделать заказ. Попадаю на страницу оплаты. Ввожу данные карты. Плачу 21 евро. Получаю квитанцию вместе с обещанием, что книга будет в магазине в течение ближайших двух дней. Сердечно благодарю Лукаса, моего partner in crime (здесь почти буквально).
До вечера я как на иголках — и из-за предстоящего полета, и из-за мысли «блин, если Fnac сейчас напишет, что и им нужно отпечатать книгу, то я за себя не отвечаю!». К вечеру расслабляюсь, так как чемоданное настроение овладело мной целиком. За час до сна в последний раз проверяю электронную почту и… вижу письмо от Fnac! Книга ждет в магазине по такому-то адресу. Пожалуйста, приходите и забирайте.
А дальше… а дальше следователь едет в Париж! Но это уже история второго дня, не будем забегать вперед.
