Мой Ближний Восток. Глава восьмая. Говорят, у тебя нет парня? (1)

Держу пари, кто-то из вас воспринял мою историю изучения иврита — просто говори с каждым встречным, и будет тебе счастье — с некоторым скептицизмом. Дескать, а вдруг не станут поправлять? А если будут смеяться за спиной? А если выучишь иврит — и будешь говорить как гопник из тель-авивского порта? Ну или там из хайфского… или из эйлатского.

Открою вам страшную правду. Я часто делаю ошибки на иврите. Порой неосознанно. Порой — потому что реально не знаю, как правильно произносить то или иное выражение или слово. И — хэй! — мой иврит местами реально звучит так, словно я учила его среди людей сомнительного рода занятий в каком-нибудь порту. Угадайте, что? Мне это совершенно не мешает общаться. Кстати, по-русски и по-английски я еще не так умею. По-русски — так особенно. На мой английский повлияла академическая среда, а там максимум можно было сказать «it was time for the French to fuck off out of Algeria», да еще знать, в какой именно компании выкидывать такие фортели.

Но если вам не нравится режим «говори с каждым встречным», а ульпан вы себе не можете позволить по тем или иным причинам — например, нет времени — я принесла идею получше.

На дворе ранняя весна, и я прихожу на репетицию после простуды. Ничего серьезного, пара дней легкой температуры и кашель, но подобные недомогания плохо сказываются на моих голосовых связках. Сейчас, слава богу, голос не пропал окончательно, хотя говорить по-прежнему трудновато. В свое время это было прекрасным предлогом пропустить ненавистные уроки хора.

— Петь не будешь, — категорично заявляет Рои.

Я пытаюсь доказать, что чувствую себя замечательно, выслушиваю пространную лекцию о здоровье голоса и соглашаюсь на более щадящий режим.

— Надо шкаф нотный в музыкальной комнате разобрать, — говорит Сергей. — Там срач.

— Все там хорошо, — возражает Рои. — Недавно смотрел.

— Я была на прошлой неделе, — сообщаю я. — Черти гнездо свили.

— Гнездо? — удивленно переспрашивает Рои.

— Ну да. Куча разных вещей в одном месте. Смесь бульдога с носорогом.

Мы оставляем Омера и Даниэля в убежище и идем в музыкальную комнату. По дороге Рои сосредоточенно пытается подобрать ассоциации для запоминания новых выражений. У него есть привычка думать вслух, которая временами раздражает Сергея и забавляет меня. Возможно, потому, что я сама часто думаю вслух, и слышать это со стороны очень смешно.

С гнездом, свитым чертями, получается быстро. С бульдогом и носорогом возникают сложности. В итоге Рои доходит до не совсем приличных ассоциаций и отчаивается.

— В чем смысл? — спрашивает он. — Почему бульдог с носорогом?!

— В том и смысл, — объясняет Сергей. — Сочетание несовместимых вещей. Нотные листы, чья-то одежда, грязные чашки и разная фигня.

— Авгиевы конюшни, — решает блеснуть познаниями в области фразеологизмов Рои.

— А это-то ты откуда знаешь? — удивляюсь я.

— Подружка научила.

— Русскоговорящая?

— Ага, было дело.

Выражение «авгиевы конюшни» очень хорошо подходит для описания содержимого шкафа в музыкальной комнате.

— Ничего себе бардак, — констатирует Рои.

— Ты же говорил, что недавно сюда заглядывал, — напоминаю я.

— Ну да, месяца два назад. Может, четыре. Летом.

Два месяца назад была зима. Четыре месяца назад — осень. Неплохой способ вежливо сказать «у меня сложные отношения со временем».

— Половина школы этой комнатой пользуется, — продолжает Рои, — чего вы хотите.

— Этой комнатой пользуемся только мы, — возражает Сергей.

— Намекаешь на то, что это наши вещи?

— Как минимум половина твои, гарантирую.

Пока Рои думает, что бы такое ответить, я достаю все вещи из шкафа, аккуратно складываю их на пол и принимаюсь сортировать. Часть выбрасываю, нотные тетради, исписанные и пустые, складываю в аккуратные стопки. Сергей садится за пианино и начинает подбирать что-то джазовое. Он ударник, но все знают классическую шутку: если еврей не играет на скрипке, то за ним в багаже едет пианино. Рои, хозяин большинства вещей в шкафу, мог бы мне помочь, но для такой нудной работы он слишком энергичный, а поэтому ходит по комнате кругами и рассказывает про свою русскоязычную подружку.

Мы узнаем, что ее звали Анна, она приехала в Израиль в семь лет, но благодаря родителям сохранила прекрасный русский: например, читала классику в оригинале. Если Илья, о котором я уже рассказывала, учил Рои, в основном, разговорному языку, включая мат, то Аня пыталась научить его литературному. «Пыталась» — ключевое слово, так как отношение к языкам и учебе вообще у Рои довольно своеобразное. Он выбирает какие-то сферы и углубляется в них с упорством маньяка, но при этом начисто выкидывает другие. Логики в этом выборе нет никакой (по крайней мере, так это выглядит со стороны). В итоге язык превращается в салат из отборного мата и фразеологизмов, в том числе, редких. И где-то между ними — вполне нормальные и приемлемые слова.

— А почему вы расстались? — спрашиваю я.

— Ее родители сказали, что я веду себя как Бармалей, — вздыхает Рои.

Сергей ржет от души, не отвлекаясь от игры.

— В смысле, как пират? — уточняю я. — Это потому, что волосы длинные? Или как?

— Понятия не имею. В любом случае потом мы переехали на север, а она осталась в центре. Ездить туда-сюда мне было бы влом, да и ей, наверное, тоже. Это я вот к чему, — после короткой паузы продолжает Рои. — Тебе нужно найти парня.

Я застываю с очередной партией нотных тетрадей в руках.

— Парня?

Скоро я узнаю, что такие пожелания, высказанные израильтянами — обычное дело, но пока что это звучит как очень наглая попытка влезть не в свое дело.

— Ну да, — спокойно отвечает Рои. — У тебя ведь нет парня?

На его лице — смесь искренней доброжелательности и беспардонного любопытства. Выражение, которое меня адски раздражало, особенно если он задавал личные вопросы и был уверен, что получит прямой честный ответ. На долю секунды мне кажется, что во всем этом есть намек на флирт, и я мучительно краснею.

— Тебе нужно найти парня, который говорит на иврите, — продолжает Рои. — Так быстрее язык выучишь.

— Парня, который ведет себя как Бармалей? — выпаливаю я прежде, чем подумать.

Рои запоздало осознает всю щекотливость ситуации и на мгновение останавливается посреди комнаты с открытым ртом.

— Блин, — внезапно смущается он. — Я не об этом.

— Ты просто мастер флирта, — говорит Сергей. — Ты первый подкатил к своей Анечке, да? У нее не было шансов отвертеться.

— Блин! — начинает злиться Рои. — Я ничего такого не имел в виду!

— Так ты первый к ней подкатил? — не унимается Сергей.

— Нет, — после паузы честно отвечает Рои. — Нас Илья познакомил. Она сестра его друга. Сам я с ней вряд ли когда-нибудь познакомился бы, она старше меня на два года. Компании были разные.

— Выходит, она тебя учила русскому. А ты чему ее мог научить? Какие-то неравные у вас были отношения.

— Не понимаю, зачем мы вообще это обсуждаем, — пытается уйти от скользкой темы Рои.

— Только ты мог посоветовать кому-то найти парня для того, чтобы выучить язык.

— По-моему, отличная идея, — упорствует Рои.

— По-моему, парень нужен для других целей, — широко улыбается Сергей.

— Одно другому не мешает!

— Но ты еще в том возрасте, когда о таком только фантазируют, да?

Рои просто в ярости — в кои-то веки не потому, что кто-то произнес «Рашид Таха» и «не умеет петь» в одном предложении — но при рождении ему не отсыпали умения врать, а Сергей старше аж на три года (ему 19, нам с Рои по 16)  и подсознательно воспринимается как некто более опытный.

— Блин, — наконец говорит Рои и с видом человека, принявшего свою судьбу, садится на пол у стены.

— Нет, правда, идея что надо, — успокаиваю всех я. — Вот только как его, этого парня, найти?