В Израиле у вас есть довольно-таки высокий шанс умереть от взрыва баллистической ракеты или беспилотника. Шанс умереть в ДТП — еще выше. От чего вы, скорее всего, не умрете — так это от голода. Не потому, что минимальная зарплата гарантирует заполненный холодильник, а потому, что еда нас окружает почти везде. Бесплатная… ну, или относительно бесплатная.
Не пойдем далеко. Я работаю в кибуце за городом, и это настоящий рай. Представьте себе такую картину: раннее утро, светлеет, воздух чист и свеж. Вы слушаете музыку, подпеваете, пьете вкусный кофе, который вам с любовью и мастерством сварил знакомый на заправке. В открытое окно врываются незабываемые ароматы коровника и птичника… ладно, увлеклись. В кибуцах есть не только коровники и птичники, но и фруктовые плантации. Возле нашего — красные грейпфруты, манго, авокадо. Чуть дальше — личи, а порой и арбузы. Финиковые пальмы — буквально на каждом шагу.
Ну, а еще у нас есть банановые плантации. Большие гроздья бананов мирно висят в тени под сетками, которые должны спасать урожай от хитрозадых попугаев драра (спойлер: 0:1 в пользу попугаев), и ждут, когда их соберут… возможно, это будут рабочие-таиландцы. А, возможно, кто-кто другой.
Этот кто-кто дождется темноты, сядет на велосипед, обует ботинки и наденет плотно прилегающие к ноге брюки, чтобы его не цапнули змеи или скорпионы, бесстрашно поедет вглубь банановой плантации и… нет, это не секретная операция спецназа по организации переворота где-нибудь в далекой африканской стране. Это всего лишь операция по добыванию ужина социалистическим путем.
Почему социалистическим? Потому что кибуцы когда-то позиционировали себя как поселения социалистического типа. Но про социализм говорят ровно до тех пор, пока вы вечерком не срываете апельсин с соседского дерева, ветви которого вытянулись за забор. Фрукты вне забора принадлежат всем, это известный факт. Но на них социализм не распространяется.
В общем, вы поняли: умереть от голода в Израиле сложно. Особенно при учете того, что тут собирают в среднем по два-три урожая в год. Даже если у тебя нет ни гроша, можно пойти и сорвать пару бананов. Но одно дело — когда вы живете тут много лет и привыкли к изобилию. И совсем другое — когда вы еще несколько месяцев назад жили в постсоветском пространстве и бананы видели разве что на картинках.
Бананы для многих из нас были чем-то запредельным. Представьте, какой мы испытали шок, увидев плантации. Вопрос был очевидный: «А можно вообще сорвать немного?». Ответ был классический кибуцный: «Можно рвать сколько угодно….».
Спойлер: сколько угодно, пока не поймали.
Первая вылазка на банановую плантацию прошла успешно. Мы ском…. спиз… ну, в общем, беззастенчиво ссоциализировали огромную гроздь зеленых бананов, завернули ее в плотную темную бумагу и сунули под кровать, чтобы скорее поспели. Бананы были мелкими и очень сладкими — но тогда они показались мне восхитительными. Треть умяли еще зелеными. Да, есть люди, которые любят зеленые бананы, и я не шучу (но я не из их числа).
Во время второй вылазки мы слегка охренели и совершили две ошибки. Во-первых, не дождались темноты — поехали на дело в сумерках (ошибкой это было не из-за наличия света, а из-за выбора неправильного времени). Во-вторых, решили не ограничиваться одной гроздью. Велосипеды есть у всех? Да. Корзины? Да. Вот пусть каждый и возьмет по грозди.
Гениальная идея, правда? Нам тоже так казалось. Ну что может пойти не так?..
Мы ехали на плантацию и подбадривали себя. Дескать, да кто там вообще за всем этим следит, да мы в прошлый раз не видели никаких машин, не видели людей, там даже змей нет, никому эти бананы не нужны, кроме нас. Мы самые смелые и самые лучшие! Не позволим капиталистам довезти бананы до магазина и продать втридорога! Все для свободных людей! Свободу бананам! Бананы, равенство, братство!
Слово за слово — мы тихо срезали несколько банановых гроздей, положили их в корзины, накрыли мягкими серыми пледами и отправились в обратный путь. Дорога с примятой травой, заваленная крупными банановыми листьями, сухими и еще свежими, была пуста. Единственным звуком, нарушавшим вечернюю тишину, были крики ослов вдалеке — они почему-то любили орать на закате. Но потом ослы замолчали, и мы услышали другой звук. Шуршание шин.
Сперва они шуршали по грунтовой дороге, а потом свернули на плантацию. Мы увидели свет фар и оранжевый проблесковый маячок на крыше. Патруль делал свою привычную работу — объезжал кибуц по периметру. В прошлый раз мы приезжали позже и просто-напросто разминулись с ним.
Мы решили никуда не убегать, чтобы не вызывать лишних подозрений. А даже если бы решили иначе, бродить в сумерках по плантации — идея так себе. И вот картина маслом: патрульный останавливает машину, выходит и видит перед собой подростков, которых какой-то черт понес на банановую плантацию под вечер.
— Откуда? — спрашивает патрульный.
— Из школы, — отвечаем мы, изображая раскаяние.
— Из интерната? — уточняет патрульный.
— Из интерната, — понурившись, отвечаем мы.
— Зачем вы сюда приехали? — не унимается патрульный.
— Хотели бананов, — честно отвечаем мы.
Патрульный окидывает взглядом корзины, где под мягкими серыми пледами лежит контрабанда…. то есть, с десяток наших завтраков, обедов и ужинов, добытых социалистическим путем. Потом смотрит на нас. Оценивает наши испуганные лица, наш акцент. Поднимает руку и указывает в направлении кибуца.
— Столовая, — начинает он, — там. Магазин — там. Ваша кухня в школе — там. Столовая — можно. Магазин — можно. Ваша кухня — можно. — Рука указывает в другом направлении. — Плантации — нельзя. Змеи. Скорпионы. Ногу можно сломать.
Мы дружно киваем. Патрульный смотрит на нас с явным сомнением и добавляет:
— Банановый склад — нельзя. Банановая лаборатория — нельзя. Штраф. Тюрьма. В тюрьме нет бананов.
Мы стоим, переваривая услышанное. Патрульный поворачивается спиной, садится в машину и уезжает. Занавес.
Вывод: в социализме тоже надо знать меру.
