Сплю плохо. Да нет. Сплю просто отвратительно. Переворачиваюсь с боку на бок, просыпаюсь чуть ли не каждый час. Мне душно, матрас неудобный (заметка для себя: когда буду снимать следующую квартиру за границей, по возможности удостовериться, что матрас нормальный!!!), мешает любой, даже самый слабый шум с улицы. Встаю относительно поздно и с тяжелой головой. Просматриваю сообщения на телефоне: все поздравляют с днем рождения, шеф скидывает адрес кафе с макарунами, по его словам, самых вкусных в Париже. Иду в душ, кипячу воду для кофе, принимаюсь искать сахар — и нахожу… коробку с сахаром-рафинадом. Тысячу лет таких не видела, сюрприз так сюрприз.
Сажусь за крохотный кухонный стол (заметка для себя: в дальнейшем снимать только квартиры, где есть нормальная рабочая зона!), делаю глоток кофе, начинаю писать свои первые утренние страницы в Париже. Адреналин схлынул, я отдохнула, пусть и не очень качественно. Теперь пришло время маленького сеанса откровения с самой собой. Итак, я во Франции, и это мое первое самостоятельное путешествие.
Что я чувствую?
Чувствую себя потерянной, хрупкой и беззащитной. Как маленький ребенок, которого впустили в магазин сладостей и сказали «бери все, что пожелаешь, тебе никто не откажет», а он обалдел, потому что не знает, что брать. Не верит в то, что происходит. Думает: «А это на самом деле? Мне действительно никто не откажет?». А потом: «У меня есть право на то, чтобы выбирать самостоятельно?».
И здесь приходит осознание того, что каждый из нас может переварить определенное количество свободы. Когда рамки раздвигаются слишком широко, и когда это происходит чересчур быстро, вместо радости «вау, мечта исполнилась!» мы чувствуем… да, конечно, радость. Но глубоко внутри сидит уродливый карлик, твердящий: «Ты этого не заслужила. Да что ты о себе возомнила? Знай свое место!». Все слышали фразу «свобода имеет свою цену». И да, речь тут и об отказе от определенных вещей. Но не только.
Речь, прежде всего, о том, смогли ли мы дорастить себя до уровня свободы, которого хотим достичь.
Это звучит как странная, дикая, иррациональная мысль. Кто-нибудь скажет: «Хэй, чего ты паришься? Ты в Париже! В гребаном Париже! Абсолютно одна! Можешь идти туда, куда захочешь!».
Весь фокус в том, что парализующим фактором здесь оказывается как раз абсолютная свобода.
Чем-то похоже на вождение автомобиля после того, как вы сдали практический экзамен и получили права. Помните свою потерянность в тот момент, когда вы сели за руль в одиночестве впервые? «О, инструктора нет, выходит, теперь я сам выбираю маршрут?». Пара секунд — и потерянность прошла. Это относительно небольшой уровень свободы по сравнению с гигантской порцией, которую получила я. Европа. Столица. Есть английский (и даже немного французского!). Есть деньги. Есть примерный план того, что я хочу сделать/посетить/купить.
Коллега как-то сказала мне, что для нее жить одной — какой-то недостижимый идеал свободы. «Приходишь домой — и можешь заниматься чем угодно. Готовишь еду, или идешь в кино, или чиллишь с котами, или идешь с друзьями на кофе. То есть, ты сама решаешь, как провести вечер. Это так странно. Я бы не смогла». Тоже звучит дико, верно? Для меня — еще как, потому что я вот уже шестой год живу одна. Но утром 3 сентября в маленькой квартире в Париже я наконец поняла, что имела в виду моя коллега. Просто, как я уже говорила выше, у каждого разные уровни свободы. Кто-то растит себя до следующего. Кто-то удовлетворяется текущим и говорит: «ОК, я буду тусить тут». Каждый выбирает для себя, тут нет правильного или неправильного пути.
Так уж сложилось, что мне комфортнее постоянно расширять рамки, увеличивать уровень свободы. Но в самом процессе расширения рамок и увеличения уровня свободы особого комфорта нет. По сути, это трансформация. А трансформация, так уж рассудила природа, приятной не бывает…
Мой главный — и на данный момент единственный план на первый парижский день обманчиво прост: доехать до нужного филиала Fnac и наконец-то забрать долгожданную и добытую таким трудом (Лукас, мой герой, ты заслужил отдельную благодарность!) автобиографию Рашида. К тому моменту, как я опубликую это, вы уже будете знать всю историю в деталях и, ясное дело, вдоволь надо мной поржете. И хорошо, потому что смех продлевает жизнь, а я, крыть нечем, человек и вправду странный и одержимый, местами — чересчур одержимый (хотя… одержимость — это в принципе про чересчур, да)?
Выхожу из дома и созерцаю-слушаю-нюхаю утренний Бельвиль. Утренний Бельвиль прекрасен. Думаю, я влюблена (спойлер: это правда).
Мимо проходят люди. Люди заходят в магазины, спускаются в метро. Люди едут на велосипедах и мотороллерах. Люди совершают утреннюю пробежку. Бельвиль пахнет свежей выпечкой, свежесваренным кофе и свежеперемолотыми специями. Открываются маленькие лавки и магазинчики. Я таращусь на граффити. На архитектуру. Иду вниз по улице. Потом поворачиваю непонятно куда. И снова. А потом — снова. Фотографирую. Иду дальше. Контраст старых и новых домов восхитителен. Мне нравится этот район. Фотографирую еще. Сворачиваю в очередной переулок. Вспоминаю, что мне вообще-то надо за Рашидом, и я хочу забрать его поскорее. Возвращаюсь, спускаюсь в метро.
Метро, еще вчера казавшееся мне жутким лабиринтом из городских легенд, выглядит вполне мирно. Понимаю принцип: есть номер ветки и цвет ветки, это поезд, который может идти в двух направлениях. К примеру, мне нужна 11 ветка в таком-то направлении.
Я иду в нужную сторону, оказываюсь на перроне, дожидаюсь поезда и с деловым видом захожу в вагон. Народу дофига, оно и понятно: утро, люди едут на работу. Стою у дверей, цепко держась за поручень и поглядывая на уже знакомое табло со светящимися точками-станциями. Выхожу на нужной станции. Меняю поезд. Снова еду до нужной станции — выхожу. Читаю таблички с выходами из метро, французский мне совершенно не мешает — улицы-то все равно на французском. Нахожу ту, которая мне нужна. Лестницы-эскалаторы-лестницы.
Парижское метро — штука абсолютно логичная, ни намека на вчерашнюю драму «аааа, я не знаю, куда мне идти, спасите-помогите, я потерялась». Даже если потеряешься — возвращайся назад и смотри на таблички. Таблички сообщат, нужно идти.
Выхожу из метро и офигеваю от неожиданности: передо мной Триумфальная арка. Она совсем рядом, и она просто огромная. Возле Триумфальной арки толпа туристов, часть толпы расселась по лавочкам неподалеку от площади. Пялюсь на Триумфальную арку. Фотографирую. Иду дальше. Спасибо, арка, ты крутая, но я здесь по другой причине. Не уходи далеко, я вернусь.
Почти не заплутав, нахожу нужный филиал Fnac. С минуту пытаюсь определить, где вход, потому что дверей дофига, но ни одна не открывается. Представительный дедушка, выгуливающий собаку, указывает в нужном направлении и говорит что-то по-французски, сопроводив слова жестом. Понимаю, что нужно обойти здание. Обхожу. Voilà, дверь нашлась, спасибо наблюдательным и добросердечным дедушкам.
С решительным и целеустремленным видом иду в книжный отдел. Логично же, я купила книгу, она должна быть там. Но в книжном отделе нет ни одного человека, нет даже охранников. Fnac подвергает мою логику жестокой проверке. Делаю круг по магазину и нахожу охранника, который на ужасном английском (но все равно спасибо за усилия, брат) объясняет: иди туда, поверни туда, а потом еще раз поверни туда. Надеюсь, что правильно его поняла, но выясняется, что нет. Я оказываюсь в той точке, откуда пришла.
Подхожу к молодому человеку, судя по одежде, сотруднику магазина. «Вам надо спуститься на этаж ниже, — говорит он, — там отдел, где выдают заказы». Ого, вон оно как. Заказы настолько важны, что для них создали отдел. Впрочем, одобряю.
Спускаюсь в отдел, где выдают заказы, и говорю одному из сотрудников: «Але, отдайте уже Рашида, что за дела!». Ну, образно выражаясь. Говорю, что купила книгу, и хочу ее забрать. Сотрудник сканирует штрих-код заказа, просит подождать, уходит и возвращается с книгой, аккуратно упакованной в картон. Целлофановых пакетов во Fnac я не видела, и вообще не видела ни в одном из магазинов, по крайней мере, пока что, и за это — отдельный респект. Ну, и за Рашида, с которым я наконец-то воссоединилась, тоже.
С чувством выполненного долга кладу книгу в сумку и иду на поиски Ladurée — парижского кафе, где, по словам шефа, продают самые вкусные макаруны в городе. Дело продвигается медленно, потому что я кручу головой по сторонам и изучаю архитектуру. Замечаю, что вокруг приличное количество бутиков — YSL, Cartier — но не придаю этому особого значения, потому что моя цель — кафе. Оно оказывается совсем маленьким. С минуту стою у прилавка, не зная, что выбрать, в итоге прошу два фисташковых макаруна и два ванильных. «28 евро, мадам», — говорит приветливая девушка по ту сторону прилавка. Надеюсь, что шеф был прав, говоря о самых вкусных макарунах в городе (спойлер: еще как прав!), достаю кредитку и плачу.
Вот что у меня в Париже на день рождения вместо торта. По-моему, шикарно. Теперь самое время пообедать и продолжить шляться по городу без определенной цели. Шляние по городу без определенной цели — мое любимое времяпрепровождение, особенно если я за границей.
