Открываю GoogleMaps в поисках ближайших жрален. Да, люблю слово «жральня» и ничего не могу с собой поделать. Карты выдают «McDonalds»… на Елисейских Полях. Понимаю, что в поисках Ladurée уже проходила по ним, но отчего-то не сложила два и два, то есть, «много бутиков» + Елисейские Поля. Возвращаюсь, нахожу «McDonalds», с удовольствием съедаю гамбургер с сыром и беконом — фиг в Израиле вам такое подадут.
Забегая вперед, могу сказать, что во Франции съела огромное количество бекона, и он офигенно вкусный. Здесь вообще очень, ну просто невероятно вкусная еда. Здесь вкусно все, от сыров и хлеба до круассанов (ясное дело) и другой выпечки, и даже у кока-колы вкус другой, лучше. Ну, а вишневая кока-кола — это мой новый фетиш, без вопросов.
Что еще сказать про французский фаст-фуд? Здесь нет трубочек для напитков. Вы пьете прямо из стакана, аккуратно отрывая предназначенный для этого кусочек крышки (сама крышка бумажная, не пластиковая). Обслуживание мгновенное, хотя в «МсDonalds» на Елисейских Полях народу было дофига, очередь гигантская. Свой заказ вы получаете максимум за 5 минут. При этом люди по ту сторону стойки подчеркнуто вежливые, никуда не спешат, не бегают, каждый знает свою работу, все функционирует, как части идеально отлаженного механизма.
Пообедав, иду шататься по Елисейским Полям.
Если честно, улица меня не очень впечатлила, хотя здесь нужно поставить звездочку и добавить, что я не поклонница брендов и роскоши. Единственное, что привлекло мое внимание — магазин Montblanc.
Из-за ручек, естественно. Жди меня, моя прекрасная ручка за 500 (а, может, и больше) евро! Потому что я тебя точно буду ждать. И когда-нибудь, когда я смогу позволить себе не только «McDonalds» на Елисейских Полях, но и что-то по-настоящему шикарное… ну, не будем торопить события.
Вблизи Триумфальной арки и того самого «McDonalds» полно туристов, но чем дальше по Елисейским Полям, тем их меньше — и тем больше хорошо одетых людей и крутых машин.
Ах да, про одежду. Наверное, у вас, как и у меня, был такой стереотип о Франции и о Париже в частности: дескать, тут люди одеваются офигеть как хорошо, стиль-мода-сдохните от зависти, неудачники. Реальность выглядит в разы прозаичнее. Парижане одеваются совершенно по-разному. Здесь можно увидеть как что-то традиционное, например, мусульманское, так и что-то совсем фриковое. Люди спокойно ходят в шортах, в драных джинсах, в футболках. Стиль мужчин можно описать как городской шик, но не всегда классический. Женщины часто носят платья в сочетании с кроссовками или ботинками, но с таким же успехом могут надеть джинсы с низкой талией и почти ничего не прикрывающую майку. Многие мужчины носят длинные волосы, женщины — наоборот. Иногда волосы красят в яркие цвета: синий, зеленый, красный, несколько раз видела дреды, по-моему, эта история с волосами просто шикарна. Макияж очень простой, почти нюдовый, если не приглядеться — не заметишь.
Огромное количество татуировок, причем большая часть из тех, что я увидела, подчеркнуто любительские, в стиле «а, это мне набили в подвале революционера» (обожаю такие). Также заметила, что здесь одежда существует как бы отдельно от возраста. То есть, нет «в 20 принято выглядеть так, в 50 — вот так». Молодые девушки носят винтаж, женщины в годах могут одеваться и со сдержанной элегантностью, и довольно откровенно. Хочешь носить в 70 кожаную куртку и драные джинсы — носи. Выбираешь бохо-шик — тоже огонь. Скажем так: в целом людям не плевать, как они выглядят, но они не оставляют впечатление тех, кто крутится возле зеркала 24/7. Скорее, это ощущение «о, я встала и случайно взяла из шкафа идеально сидящие джинсы, а потом так же случайно дополнила вот этой великолепной рубашкой из белого шелка, и — какая удача — под руку повернулись замшевые мини-сапожки и подходящая к сапожкам по оттенку шляпа».
В общем и в целом тенденций а-ля «вот так одеваются в Париже» я для себя на данный момент не вывела. Помимо, пожалуй, того, что здесь вы можете одеваться буквально как хотите — и в любом случае будете естественной частью городского пейзажа. Ну, и еще помимо того, что многие француженки не жалуют бюстгальтеры. Они совершенно спокойно ходят по улице в обтягивающих полупрозрачных майках — и вслед им никто не свистит и даже не оборачивается.
Вдогонку — не о моде, но почти. Почти на каждом углу видела (и продолжаю видеть) гей-пары. Никто не делает из этого драмы, не указывает пальцем. Здесь гей-пара воспринимается как что-то абсолютно естественное, и это здорово.
По дороге к спуску в метро останавливаюсь возле пешеходного перехода, дожидаюсь зеленого, иду.
На противоположной стороне тротуара парень зависает в телефоне. Удаляюсь от него на расстояние пары шагов, и тут парень внезапно вопит: «wesh kho? ça va?». Разве что не подпрыгиваю от неожиданности и инстинктивно оборачиваюсь, хотя обращается он явно не ко мне. У тротуара — буквально за пару метров до перекрестка, фактически на нем — останавливается спорткар. Парень с телефоном подходит к машине. Водитель тянется через пассажирское сиденье и пожимает ему руку. После чего они начинают болтать с такой непринужденностью, будто дело происходит на парковке, а не на оживленной улице. Ясное дело, все сигналят.
Водители: «Дайте проехать, вашу мать!».
Парень с телефоном и его приятель: «Да ладно, чего разозлились-то».
Водители: «Валите в свой Алжир!».
Парень с телефоном и его приятель: «Не свалим в Алжир».
Шучу, конечно, такого диалога не было, но я несколько раз замечала, что на определенные фразы — к примеру, на вышеупомянутое «wesh kho? ça va?» — иногда реагируют… не скажу, что агрессивно, но странно. В Бельвиле разные языки, включая алжирский арабский, норм, никто даже голову не поворачивает. Сидят те же алжирцы возле табачной лавки, где я покупаю сигареты, пьют кофе, курят «траву», болтают о своем, рядом — американцы, за другим столиком — азиаты. Но временами на людей, говорящих на даридже, порой смотрят косо. На блошином рынке — чуть-чуть забегаю вперед — молодой парень болтал с приятелем, и симпатичная французская бабушка, миновав обоих, вполголоса сказала: «Parlez français !» («Говорите по-французски!»).
Это не означает, что во Франции не любят алжирцев, и далеко идущих выводов делать не стоит, но как минимум повод задуматься. Ну и да, если что, алжирцы таки знают французский, в отличие от вашей покорной слуги, хе-хе. Возможно, мне просто повезло, и встреченные мной люди воспринимали английский нормально. Допускаю, что дело не в конкретном языке, а в том, что это в принципе иностранный язык. Есть ли у французов право смотреть косо на людей, которые не говорят по-французски? Конечно, есть. Хорошо это или плохо — другой вопрос, и мы здесь его обсуждать не будем.
Получать свежие записи первыми
Выхожу к Триумфальной арке, беру курс на заветную букву «М», и тут слышу прекрасное. Чей-то голос в мегафоне, которому отвечает толпа. Ура, это похоже на протесты, думаю я! Вот чего мне не хватало во Франции! Какая же Франция без протестов? Протесты, я иду к вам!
Понятия не имею, что я ожидала увидеть — французские флаги, плакаты с лозунгами, горящие мусорные баки — но протест оказывается скромным. Возле металлической ограды стоит мужчина с мегафоном, вокруг собралась группа людей (достаточно много, но не толпа). Никаких флагов, никаких лозунгов, никаких горящих мусорных баков. Даже музыку не включили, что за протесты такие? В новостях все выглядит намного эффектнее!
Мужчина с мегафоном начинает говорить по-английски, и до меня доходит, что это никакие не протесты. Это экскурсия. Гид, который знает, как эффектно подать материал и привлечь внимание, и его преданная, внимающая каждому слову группа. Разочарованно вздыхаю и иду к метро. В конце-то концов макаруны сами себя не съедят, и никто за меня мой день рождения не отпразднует.
Возвращаясь к алжирцам, а заодно и к первому дню. Когда стояла в очереди на паспортном контроле в аэропорту Шарля де Голля, глянула электронную почту. Там было письмо от организаторов концерта Шеба Мами. «А, ну, наверное, о концерте напоминают», — решила я. Вечером, уже в Париже, открыла письмо снова, вчиталась, перевела то, что было непонятно и поняла, что это не напоминание. Концерт перенесли. Аж на 13 февраля.
Позже я узнала, что Шеб Мами принял такое решение в знак солидарности с пострадавшими от пожаров в Алжире. Само собой, такая позиция заслуживает уважения, но мне стало очень обидно. Как минимум потому, что изначально — о ирония — я ехала во Францию как раз на концерт. Я обижалась в течение нескольких минут, а потом начала думать о том, где остановиться в Париже в феврале.
Организаторы: «Вы не сможете приехать в феврале? Нам очень жаль. Напишите вот сюда, чтобы вернуть деньги».
Я: «Вернуть деньги? Я вас умоляю. Вы же не думали, что я сдамся после первой неудачи? Этот концерт отменили, следующий в феврале. До Франции — меньше пяти часов самолетом. При желании можно приехать хоть на выходные. Никакой драмы».
В метро мучительно пытаюсь понять разницу во времени между Францией и Сан-Франциско, плюю на бесплотные попытки и пишу Рои сообщение в надежде, что оно его не разбудит. Думаю. Пишу еще. Наговариваю голосовое (по-английски, чтобы не нервировать публику ивритом, а то вдруг что). Рассказываю о том, как прекрасен Бельвиль, и какая огромная Триумфальная арка, но в Бельвиле лучше, потому что там есть граффити и странные люди, и можно услышать разную музыку из окон верхних этажей, когда идешь по улице вечером, и еще тут шикарные кафе, и алжирцы с «травой», и вообще полный восторг.
Через несколько минут Рои присылает мне ответное сообщение из двух слов: «Rachid’s book?».
Я не сдаюсь: «Да забрала я ее, забрала. Тут полно североафриканской культуры, я видела марокканский ресторан… Кстати, Шеб Мами отменил концерт, обидно».
Рои: «Да, я читал, фигово. Поедешь в феврале?».
Я: «Ясное дело».
Рои: «Вот и хорошо. Рашида почитать дашь?».
