N. B.: Пишу эту главу в самолете, который летит в Израиль… да. Я, черт побери, официально назвала это главой. Ну а что делать. Изначально это было «конечно, буду писать разные заметки о Париже, ничего серьезного, просто фиксация мыслей». А потом — кто бы сомневался — трансформировалось в мини-книгу.
Так вот. Пишу это в самолете, который летит в Израиль, и хочу сказать, что писать в самолете — идея так себе. Возможно, с непривычки. Возможно, потому, что уши закладывает. Возможно, потому, что облака отвлекают (я серьезно). Что бы там ни было, даже это рабочее место в самолете удобнее того, которым я была вынуждена пользоваться на протяжении всей этой недели!
Ладно, не буду привередничать. Тем более что это был мой первый опыт бронирования квартиры на Airbnb. И вообще первый опыт самостоятельного путешествия. Все ошибки и неловкости — жирный жир, который трансформируется в опыт. Может, и в самолете научусь писать… ведь пишут же другие в самолете, чем я хуже. А если будет длинный перелет? Не тратить же все это время на сон? Можно написать хотя бы пару-тройку сотен слов.
***
В субботу встаю в отличном настроении и с прекрасным самочувствием. Похоже, мозг и тело уже адаптировались к матрасу и сказали: «Да, матрас хреновый, и на нем надо сворачиваться клубком, иначе провалишься и будешь просыпаться каждый час (спойлер: я просыпалась каждые два часа), но что делать? Надо сосредоточиться на главном. А именно — на Париже. Матрас — это наша французская порция страдания, всем известно, что творческие люди должны страдать».
Я бы, конечно, предпочла не страдать, но… но.
Несмотря на хреновую рабочую зону — тут гнать не буду, она изначально не была представлена как рабочая зона, всего лишь крохотная барная стойка на кухне с двумя хлипкими барными же стульями — умудряюсь превратить утро во что-то плодотворное. А именно — заканчиваю текст второго дня Journal Parisien. Первую попытку реализовать на практике режим «Настя работает и путешествует» считаю успешной. Особенно с учетом не особо дружелюбных условий и чересчур дружелюбного Парижа, который так и манит еще не исследованной красотой.
Сегодня планы у меня грандиозные: посещение кладбища Пер-Лашез. Много о нем слышала, видела фотографии и уже давно решила, что во время первого визита в Париж обязательно туда схожу. Вообще, если честно, особой любви к кладбищам как таковым я не питаю. Знаете, нет вот этого всего «остановись, подумай о смерти» или «только на кладбище я ощущаю себя по-настоящему живой». Нет, никакой драмы. Просто есть места, которые вас чем-то притягивают. Это могут быть приятные светлые места: леса, фонтаны, музеи. А могут быть странные места вроде кладбищ. Так вот Пер-Лашез — как раз такое место. У него совершенно чарующий вайб, который распространяется даже через фотографии.
Выхожу из дома около одиннадцати — иду на Пер-Лашез пешком, это каких-то полчаса. Погода великолепная. Солнце светит вовсю. Бельвиль спешит по своим делам.
Люди входят в метро и выходят из метро. Кто-то выгуливает собак. Кто-то пьет кофе. Что мне нравится в этом районе — так это нормальная, совершенно простая жизнь. Да, не самый лучший. Да, местами грязный. Да, социальные проблемы никуда не спрячешь. Зато Бельвиль показался мне — причем с первого взгляда — настоящим. Ни в коем случае не хочу сказать, что другие районы Парижа какие-то не такие, просто в чистоте некоторых из них, порой преувеличенной, есть что-то… не знаю. Неестественное. Будто город сам себя пригладил и делает вид, что он приличный.
С другой стороны, понимаю тех, кто не хочет во время путешествий останавливаться в «неблагополучных» районах вроде Бельвиля. Каждый путешествует с разными целями и ищет в странах, куда он прибывает, что-то свое. Кому-то больше по душе чистота и туристические городские лики. Кому-то, как мне, важнее чувствовать пульс города и видеть вещи, которые он туристам обычно не показывает, по крайней мере, никому ими не тычет в глаза. Эдакая не отредактированная, честная в своей неидеальности версия жизни.
Целеустремленно и прилежно следую указаниям Google Maps, предвкушая встречу со старыми полуразрушенными склепами и странными статуями ангелов. До цели 5 минут, говорят мне карты. 4 минуты, 3 минуты…
Я знаю, что ворота кладбища зеленого цвета, а по бокам от них — две великолепные неоготические колонны. Но никаких колонн не видно. И ворот не видно. Кладбища не видно! Алло, Пер-Лашез, ты где?!
Выхожу на площадь возле красивого большого здания. Высокие двери открыты, на площади — два ряда людей. Приближаюсь, чтобы изучить сборище. Понимаю, что это свадьба. Какая свадьба, е-мое? Мне не нужна свадьба, я тут на кладбище пришла, вообще-то! Но — да, конечно, радуюсь за молодых.
В какой-то момент они вышли из здания (оказавшегося городской ратушей), и гости под возгласы восторга начали обсыпать их цветочными лепестками. Я притормозила, потому что хотела увидеть пару. Ну как минимум свадебное платье невесты, интересно же, в чем во Франции выходят замуж. Толпа выпускает пару. И еще одну, и еще одну. Все одеты более-менее одинаково: вечерние платья у женщин, костюмы у мужчин. Не white tie, конечно, но вполне торжественно. Стою еще с минуту, надеясь, что увижу-таки красотку в шикарном белом платье и пойму, что «это она». Но «это она» и не появляется.
Люди толпятся вокруг вышедших на площадь пар и поздравляют всех подряд. Возможно, то была не одна свадьба, а несколько? Да бог с ним. Как уже было сказано выше, я тут не ради свадьбы, а ради кладбища.
А кладбище, черт бы его побрал, не хочет находиться! Ни в какую! Я тупо брожу в трех соснах, после чего плюю на все и заношу в Google Maps саму улицу, где находится Пер-Лашез. И — voilà — нахожу его меньше чем за две минуты.
Если честно, Пер-Лашез на сегодняшний день — единственное место, посещенное мной в Париже, о котором я с удовольствием написала бы отдельную статью. Не знаю точно, о чем она была бы, но знаю точно, что я бы ее написала. А, может, и не одну. Красивую статью для какого-нибудь travel-журнала, и в ней были бы сделанные мной фотографии. Нет, никаких скучных историй, от которых веет рекламными проспектами «10 мест в Париже, которые ну обязательно должен посетить каждый турист». Возможно, пара снимков интересных склепов или особенно странных статуй… и их истории.
Хм, да, неплохая мысль. Я к ней обязательно вернусь.
Итак, о чем это я? Ах да. Пер-Лашез — место удивительное. Там нет давящей атмосферы кладбища. Скорее, просто тихо и торжественно, но под всем этим есть какая-то… необъяснимая мистическая дичь. Я представляла его именно таким по ощущениям. Старые склепы, местами замшелые могилы, бесконечные дорожки, которые уводят к другим могилам и склепам, странные и не очень статуи.
Хожу туда-сюда, спускаюсь к могилам и склепам, возвращаюсь обратно на дорогу, спускаюсь снова. Делаю огромное количество фотографий. В какой-то момент фотографировать мне надоедает, и я просто брожу, изучая все вокруг.
В голову приходит неожиданная, хотя вполне логичная мысль: если прийти сюда поздним вечером, когда уже темно, ощущения будут еще более странные. Даже сейчас такое впечатление, будто какой-нибудь призрак вот-вот выйдет из склепа. У меня местами были мурашки, хотя я в таких ситуациях человек не особо впечатлительный и могу спокойно ходить по кладбищам, днем или в темноте.
В какой-то момент понимаю, что адски устала, и нужно искать выход. Но спустя мгновение вижу красивый склеп или статую с особенно отмороженным лицом. Реакция ожидаемая: «Ну ладно, вот эту посмотрим — и все».
Так я иду дальше, и поворачиваю снова, и снова. Оказываюсь на относительно новом участке, где случайно нахожу могилу актера Гаспара Ульеля (не знала, что он похоронен на Пер-Лашез). Снова ухожу к старым могилам.
Ну все, надо искать выход, так ведь? Разумеется. О, а кому это построили такой гигантский склеп?…
Совершенно незаметно для себя (спойлер: мои ноги это очень даже заметили и сообщили на следующее утро) провожу на Пер-Лашез три часа с лишним. В итоге выхожу к другим воротам, совсем небольшим, выглядящим не так торжественно, как главные, и оставляю кладбище позади. Ощущения очень странные. Долю секунды назад ты был в царстве мертвых, где царит тишина, величественное кладбище, одно из самых красивых в мире, а теперь ты в шумном Париже, где все куда-то несутся, и до мертвых, если так разобраться, никому нет дела. И граница между двумя этими мирами призрачная, почти несуществующая…
ТГ-канал «Зеркала и пепел» — свежее и без фильтров.
Понимаю, что страшно голодна (вот каково это, по кладбищам-то гулять), и захожу в ближайший филиал KFC. Тысячу лет там не ела. Я не такой уж чтобы любитель фаст-фуда, но уже поняла, что в Париже чертовски вкусная еда. Почему бы не протестировать фаст-фуд? Тем более что после трехчасовой прогулки по кладбищу последнее, чего вам хочется — это готовить себе жратву.
Выношу из KFC заветный бумажный пакет с ножками, чипсами и кока-колой Zero (здоровое питание, Настя, ты молодец). Погода по-прежнему великолепна, а значит, можно погулять перед тем, как снова сесть за работу. Захожу в ту часть Бельвиля, где я до сих пор не бывала. Все вокруг незнакомое. Разумеется, кручу головой, пытаясь разглядеть как можно больше. Вижу алжирскую лавку.
Потом — офис с табличкой «Туры в Оран».
Еще видела в округе марокканский ресторан.
Хэй! Для полной североафриканской коллекции не хватает только Туниса!
Представитель Леванта на связи.
На четвертый день у меня появился более-менее человеческий режим, все понемногу входит в колею. Утром работаю, потом где-нибудь шляюсь, потом обедаю, возвращаюсь, еще немного работаю — и иду бродить по Бельвилю.
Очень странно думать о том, что каких-то пару дней назад мне все тут казалось чужим, а теперь я узнаю пекарни, магазинчики и даже людей, которые в одно и то же время проезжают в определенном месте на велосипеде. Район кажется немного экзотичным — как минимум из-за французского и непривычной архитектуры — но в целом чувствую себя так, будто живу здесь уже очень давно.
Кажется, Бельвиль присвоил меня себе, и я не против.
