Очередь не двигается. Вообще.
Люди переминаются с ноги на ногу. Напряжение нарастает. Наконец в проход возле Bag Drop выходит парень в форме, улыбается и жестом показывает: «Можно начинать». Простите… мы еще не начинали? Ах, ну да. На востоке (El Al же) время — субстанция своеобразная. Рейс в 11:00, регистрация начинается в 8:00, мы начали около девяти, но все сделали вид, будто так и надо.
Передо мной — две милые темнокожие девушки, которые говорят на иврите с непередаваемо прекрасным акцентом. Мы подходим к ленте, разделяющей нас и проверяющей паспорта и посадочные талоны дамой. Одну из девушек пропускают за ленту. Дама берет ее паспорт, задает ей несколько вопросов, а потом уходит куда-то с паспортом. Проходит минута, пять минут. Вторая девушка спрашивает: мол, что такое? Ее подруга пожимает плечами: понятия не имею. Девушки переходят на другой язык и обмениваются несколькими репликами. Различаю знакомое laissez-passer (проездной документ, документ, который выдается для международных поездок вместо паспорта в некоторых случаях). Народ за спиной тяжело вздыхает и недовольно бухтит. А, что такое? Почему драма? Это всего лишь laissez-passer, почти как паспорт, но не совсем.
К разделительной ленте подходит другая дама и произносит священное: «У кого израильский паспорт?». Вверх дружно взмывают руки с темно-синими книжечками. Прямо митинг какой-то. Кто тут израильтянин? Я израильтянин! Редкий момент, когда ты гордишься своим паспортом и не думаешь о том, что он закрывает тебе двери в приличное количество стран (да, Алжир? Да, Тунис? Да, Индонезия?).
Дама жестом предлагает мне, как следующей в очереди, идти за ней. Мы подходим к автомату для сканирования паспортов. Протягиваю посадочный талон. Следует череда традиционных вопросов.
«Чемодан все это время был с вами?».
(Мы даже спали в одной комнате, почти в одной постели) «Да».
«Вам передавали какие-нибудь предметы для того, чтобы вы привезли их в Израиль?».
(Упоротый скорпион передал мне самого себя, это считается?) «Нет».
«Вы самостоятельно собирали чемодан?».
(Нет, мне помогали духи Бельвиля и хранители коньяка под аккомпанемент алжирской музыки из окон соседнего дома) «Да».
Дама прикладывает паспорт к автомату. Ждет. Прикладывает снова.
«Странно, что-то не так».
Вы тоже напрягаетесь, когда люди в форме в аэропорту вам такое говорят — или я одна такая?
«Что не так?», — с милой улыбкой спрашиваю я.
«Давайте я введу ваше имя вот здесь, в планшете», — предлагает дама.
Давайте. Очень мило с вашей стороны делать вид, что я могу выбирать.
Дама вводит мое имя в планшете, вклеивает в паспорт крохотную наклейку и отправляет на Bag Drop. Чемодан ложится на ленту. Поправился на килограмм! В последний раз — коньяк, живи! Переживаю страшно, но как же хорошо и свободно без чемодана…
Времени полно, и вот о чем я совершенно не переживаю — так это о том, что опоздаю на гейт. У меня есть время потусить в Duty Free и немного поесть. Дело за малым — понять, куда идти. Указателей нет. Ноль.
Эй, дайте мне хотя бы указатель на французском!
А, блин, нет. Какой Duty Free? Еще проверка ручной клади и металлоискатель!
Подхожу к девушке в форме, которая помогает пассажирам делать в автомате самостоятельный check-in. Опять эта фраза — или у меня просто дежа-вю? «Простите, я сдала багаж, куда мне теперь идти?». Девушка смеется: «А, типа «что же мне теперь делать?», — уточняет она и поясняет: вон туда до такого-то магазина, после чего повернуть налево. Не, нормальные указания в гигантском европейском аэропорту. А давайте мы просто установим ма-а-а-аленькую табличку? Давайте?..
У проверки ручной клади и металлоискателя приличная очередь, но она продвигается быстро. В отличие от нашего аэропорта, все хорошо организовано. Часы и ремень — снять. Содержимое карманов — out. Сумку — в пластиковый ящик, ничего не доставать, да, даже MacBook. Вместо привычного металлоискателя — рамка с силуэтом человека. Вы ставите ноги на наклейки следов на полу, поднимаете руки и замираете на несколько секунд. После чего идете к остальным пассажирам в конце ленты, ждете, забираете свою сумку и со спокойной душой направляетесь в Duty Free. Одобрено, вас можно впускать в самолет.
Шарюсь по Duty Free. Покупаю сигареты и шоколад коллегам. В какой-то момент замечаю, что ценники поделены надвое, там две цены, причем разница между ними приличная. Спустя мгновение понимаю, что та, которая больше — для тех, кто летит в пределах Шенгенской зоны. Ха-ха, неудачники! Израиль — это вам никакой не Шенген! Я покупаю по цене duty free!
Девушка на кассе сканирует мой boarding pass, чтобы удостовериться, что все же не Шенген. Я плачу, покупаю в кафе сэндвич и бутылку воды и минут двадцать чиллю на великолепном кожаном диване, дожидаясь открытия гейта. Вот это я понимаю, жизнь. Так надо приезжать в аэропорт!
Успеваю дожевать бутерброд как раз к тому моменту, когда открывается гейт. Спокойно иду вместе со всеми. Сканирую паспорт — зеленая галочка. Снимаю очки — зеленая галочка. Au revoir, la France ! Но не думай, что ты от меня так легко отделалась. Я вернусь в феврале, жди!
На борту самолета полно религиозных евреев — летят в Израиль на иудейский новый год и на Суккот — и с ними полно детей. Дети бегают, орут, плачут, ползают и всячески просят внимания. Mon Dieu, как сказала бы голубоглазая девушка, я должна провести с ними четыре часа, это немыслимо! Ладно, что есть — то есть.
Открываю столик, прикрепленный к креслу напротив, достаю ноутбук и продолжаю работу над Journal Parisien. В какой-то момент ко мне подходит стюардесса и вежливо просит убрать столик. Что, почему? А, готовимся к взлету. Ну ладно, это достаточно веская причина.
Мои соседи — прекрасная пара пожилых французов. Женщина хорошо говорит на иврите, мужчина — не очень. В полете он читал списки слов и фраз с переводом на французский и время от времени обращался к своей спутнице с вопросами. А еще он держал ее за руку во время взлета и посадки. Если это не мило, то я не знаю, что такое мило.
В самолете дописываю очередную часть — ну ладно, главу, уговорили — Journal Parisien. Первые несколько минут работать было непривычно, но потом втянулась. Самолет, если вдуматься, — идеальное место для работы. Минимум отвлекающих факторов, в окне вид однообразный. Невольно фокусируешься на тексте. Итог — 1 586 слов! Это вам не баран чихал!
С удовольствием схомячиваю очень вкусный сэндвич с курицей, принесенный стюардессой, читаю и решаю подремать. И в итоге засыпаю, причем сплю глубоко. Просыпаюсь где-то через час. В какой-то момент я склонилась к иллюминатору и прислонилась к стене самолета, поза была страшно неудобной, и теперь у меня затекла рука. Плюс: я открыла в себе новую супер-способность — спать в самолетах. Минус: в самолетах очень неудобно спать!
Голос из глубокого подсознания: «Настя, пришло время зарабатывать на билеты в бизнес-классе…».
Голос из менее глубокого подсознания: «Пока ты нищеброд для бизнес-класса, купи хотя бы подушку для шеи».
По дороге мы ловим несколько воздушных ям, перед каждой из которых нас просили пристегнуться. Они были не такими жесткими, как во время моего перелета в Израиль в далеком 2000 году — тогда самолет несколько раз буквально проваливался в воздухе, воздушная яма и есть — но знатно потряхивало, и это очень неприятное чувство. Ну и плюс это «пожалуйста, пристегните ремни» на высоте 10 000 метров уже звучит как-то… не очень оптимистично. Но садимся мягко, не так, как неделю назад. Самолет опять опускает шасси на землю — бац-бац, тыдыщ, прыг-прыг! — и пассажиры аплодируют. На этот раз аплодисментов больше, и звучат они громче. «Капитан, вы мужественно провели нас через воздушные ямы, и «прыг-прыг» на шасси было терпимым, мы живы, вы лучший!».
