День катакомб! Волнение и предвкушение. А еще — легкое опасение. В одной из первых глав «Моего Ближнего Востока» рассказывала о том, что в новосибирском метро у меня случилось что-то вроде легкого приступа паники, и с тех пор я плохо переношу пространства под землей. Мне становится не по себе даже в израильских пешеходных переходах, которые выглядят примерно как «спустился на две ступеньки, прошел два шага, поднялся». Переживала и за парижское метро, но на практике выяснилось, что я в нем не ощущаю никакого дискомфорта. Оно мне даже нравится. Что же, пришло время по-настоящему серьезной проверки, ждите меня, катакомбы.
Если вчера я проснулась с чувством «могу идти куда угодно, но чувствую себя маленькой и подавленной при мысли об этом», то сегодня чувство совсем другое.
Что будем делать, Настя? Сожрем на завтрак бублик с творожным сыром, обычным сыром и ветчиной и запьем его черным кофе (в Carrefour черный кофе очень даже неплох, беру на заметку, если в Израиле занесет в их филиал, обязательно возьму)!
А потом? Надо купить вкусняшку в Boulangerie под домом — да, в той, на углу, где красивая девушка в кепке и с татуировками!
А потом поедем в катакомбы, конечно!
А после катакомб? Ну пошляемся по городу, найдем что-нибудь интересное, мы же здесь еще ничего толком не видели! Все новое, следовательно, все интересное!
И я внезапно понимаю, что квартира вместе с ее адски неудобным матрасом и подобием рабочего пространства уже воспринимается мной как моя квартира. Станция метро возле нее — моя станция метро. После прогулок по Бельвилю я понемногу учусь ориентироваться, узнаю улицы и некоторых людей, а люди узнают меня. Чисто технически я до сих пор гостья, но чувствую себя так, словно живу здесь давным-давно и стала частью района.
Для меня это больше не «о, Франция, заграница, офигеть что». Для меня это «пожрать круассан — выпить кофе на улице — пойти в метро — выйти из метро — обычная жизнь в будний день». И дело тут не в том, что я привыкла к Парижу. Границы моего мира расширились, и теперь они включают Париж. Это пространство, в котором я оказалась, и которое я теперь осваиваю, делая своим. А пространство, судя по всему, очень довольно тем фактом, что у него есть возможность отвечать мне тем же.
Хомячу круассан, купленный у девушки с татуировками, и иду в метро. Уже в который раз мне бросается в глаза огромное количество людей, которые занимаются бегом, причем в любой час дня, когда бы я ни оказывалась на улице. Их действительно много, и возраст разный. Могу их понять: те районы Парижа, которые мне довелось увидеть, практически прямые (хотя в Бельвиле есть парочка подъемов), для бега это хорошо подходит.
До катакомб добираюсь без особых приключений — только один раз по ошибке поворачиваю не туда и выхожу на перрон, куда приходит поезд в противоположном направлении, не в том, которое нужно мне. Отмечаю, что в этих переходах мне видится какая-то романтика. Все же у метро есть своя эстетика. Она не про розовые кружавчики и гламур, но у романтики есть право на то, чтобы быть разной. Что бы там ни было, теперь я знаю, где буду черпать вдохновение для метро Треверберга, когда наконец-то — поскорее бы — закончу со всеми этими кровями и винами и перейду к современности.
Ах, нет, у меня же там по плану «Пули и песок», черт. Хотя формально современность. Хорошо устроились, ничего не скажешь.
Вход в катакомбы выглядит не так помпезно, как я себе представляла — царство мертвых, драма, предвкушение костей — но я решаю дать им шанс и не судить по обложке. Прилежно стою в очереди минут пять, показываю заранее отпечатанный билет и вхожу в здание. После проверки сумки и металлоискателя — к слову, есть ограничения на размер сумок, а то вдруг вы решите взять безымянный череп для каминной полки (шутка, на самом деле там узкие проходы, с гигантскими баулами развернуться негде) — иду в соседнюю комнату и получаю наушники с аудиогидом. Спойлер: я практически его не слушала, но идея аудиоспектакля очень классная.
Следом за другими посетителями начинаю спускаться по лестнице. По чертовски длинной лестнице с бесконечным, как может показаться, количеством ступенек, причем узкой. Лестница выглядит как спираль, и если вы постоянно смотрите в одну и ту же точку перед собой, у вас закружится голова. Не делайте так, потому что ступени скользкие. Вы поняли, костей в катакомбах и так достаточно.
Не буду описывать детально все, что видела в катакомбах — на это лучше взглянуть своими глазами, прочувствовать и составить личное впечатление. От себя могу сказать, что ощущения в процессе нахождения там какие-то… потусторонние.
Во-первых, глубоко под землей. Во-вторых, там очень тихо: люди ходят тихо и говорят почти неслышным шепотом, и других звуков нет — разве что капля воды где-то далеко падает с потолка, и из-за чудовищной тишины вы все очень отчетливо слышите. Потолки достаточно низкие, и местами даже мне с моими жалкими 170 см надо было немного пригибаться.
Пол скользкий, кое-где вода. Иногда капля этой воды падает вам за шиворот, и надо призвать на помощь всю свою волю, чтобы не подпрыгнуть — хотя бы из уважения к людям, чьи кости там покоятся, ибо вода холодная. Да и в целом там холодно: +14 круглый год (я надела ветровку, но пожалела об этом — постоянно двигалась, и мне было жарко). Короче, подземелье во всей своей красе.
Отдельного описания, безусловно, заслуживает запах. Для меня в принципе запахи очень важны, и мой мозг зацепился за это так сильно, что в какой-то момент я совсем перестала слушать аудиогида (а там старались на несколько голосов, между прочим, нет мне прощения). Это очень странный запах, который я никак не могла охарактеризовать. Эдакая смесь влажного холодного камня и застойного подземного воздуха. Очень специфичная штука. Катакомбы — одно из тех мест, которое просто пахнет собой, и надо это принять.
Сами кости не оставляют тягостного впечатления. Скорее, воспринимаются как что-то величественное. А еще — как напоминание о том, что мы все когда-нибудь превратимся в такие кости. Не в драматичном смысле — «о боже, когда-нибудь мы все умрем, давайте пофилософствуем об этом за бокалом хорошего вина» — а в самом обычном, естественном: смерть — продолжение жизни.
Но количество упокоившихся в катакомбах костей все равно поражает. Вы проходите совсем рядом, при желании можете дотронуться до них рукой (нельзя!), иногда черепа умерших не один век назад людей оказываются прямо возле вашего лица. На самом деле не для слабонервных. В какой-то момент мозг осознает, что костей тут реально много, и все они когда-то были живыми людьми, и начинает придумывать истории типа «ну это просто бутафорские кости, они ненастоящие».
Ха-ха, мозг. Самые настоящие. Но если тебе нравится так себя успокаивать, кто я, чтобы возражать.
Одна из вещей, которая меня больше всего поразила в катакомбах — то, как сложены кости. В этой аккуратности есть что-то одержимое. Выглядит так, словно живые люди раскладывали мертвые кости в идеально правильном порядке и таким образом пытались упорядочить и свои мысли о смерти. Возможно, смириться с мыслью, что всему рожденному суждено умереть, и никто не знает, что там, за чертой.
Что чувствует человек, раскладывая кости? А если он делает это не один и не два дня, а месяц или несколько месяцев? Странное занятие, спору нет, но кто-то должен заниматься и такой работой.
Катакомбы заканчиваются еще одной лестницей, такой же крутой и спиралевидной. Выхожу из здания и убеждаю себя в том, что я живой человек. Сперва гуляю под солнцем, а потом покупаю в магазине немного еды и уничтожаю половину тут же, устроившись на лавочке. После чего иду, куда глаза глядят — просто потому, что чувствую себя очень хорошо, когда рядом нет костей.
Итог посещения катакомб: ни намека на страх подземных пространств. Пойду ли я когда-нибудь туда снова? Возможно, да, если буду кого-то сопровождать. Но в одиночестве — вряд ли. Хотя кто знает, что взбредет мне в голову в следующий раз…
