Еще с неделю Рои при каждой встрече напоминает, что «ничего такого не имел в виду», а я говорю, что все понимаю. В какой-то момент он убеждается в том, что мое понимание искреннее, и мы оставляем скользкую тему. Мы бы вообще не заговаривали о девушках и парнях, если бы не Сергей не спрашивал у Рои, «как у него там продвигается с русскоговорящими подружками». Ни в коем случае не оправдываю Сергея, но Рои сам виноват — не стоило в тот раз эту тему поднимать.
— У меня есть подружка из Аргентины, — говорит он однажды. — Это считается?
— Неплохо, — одобряет Сергей. — И что, теперь испанский учишь?
И после этого диалог из музыкальной комнаты повторяется практически в прежнем варианте. Рои злится, Сергей доволен. И я довольна: в кои-то веки разговор не про меня. Постепенно эта пикировка превратилась во одну из самых популярных внутренних шуток. Поздней 2003 года, когда мы учились в двенадцатом классе и готовились к последним школьным экзаменам, Рои решил достать ее из пыльного шкафа.
— Просто уведомляю, что у меня есть подружка-француженка.
Французский он уже знал, так что в этой ситуации Сергей не мог ответить по привычному сценарию. Про своих подружек Рои в принципе рассказывал часто. Их у него было много, и они менялись в среднем каждые три месяца. Тогда мы и подумать не могли, что с этой француженкой он будет встречаться аж четыре года, а потом женится на ней — и разведется примерно через год. История вышла некрасивая, но к нашей текущей истории это отношения не имеет.
Я начисто забываю про рекомендацию найти парня для изучения иврита, потому что вокруг происходит слишком много событий. Учеба, включая музыку, попытки понять, как сохранить здравый рассудок во время жизни в интернате, вторая интифада, новые люди. Одна из моих подруг переезжает в центр. Я езжу к ней, но ей никак не удается навестить меня. Она не любит ездить на автобусах и боится террористов (что в период второй интифады понятно и объяснимо). Но в один прекрасный день все же собирает вещи и приезжает ко мне на выходные.
Мы спускаемся в город и гуляем. Я показываю ей разные интересные вещи, включая исторические развалины и набережную, где регулярно проходят ярмарки. Мы бродим между прилавков, покупаем сладости, глазеем на воду. И тут моей подруге приходит в голову гениальная мысль: купить пива. Она утверждает, что это очень вкусно. Я до этого момента не притрагивалась к алкоголю, но верю ей на слово. Проблема только одна: нам еще нет восемнадцати, и хрен нам продадут пиво в забегаловке рядом с набережной. Купить его в супермаркете намного проще.
В те дни супермаркетов в моем захолустье было не так уж и много, и большинство находилось как раз в нижнем городе. Мы покупаем две маленькие бутылки Heineken, упаковку мерзкой соленой рыбы для закуски и пачку More Menthol на двоих (тогда еще никто из нас не курил всерьез, но к пиву полагаются сигареты). После чего садимся в ближайшем парке и открываем дегустацию.
Пиво на вкус просто отвратительное, особенно теплое (а мы его таким и купили), но мне почему-то казалось, что Heineken — одна из самых элитных марок этого напитка, и ее просто нужно распробовать. Не скажете ведь вы, что вам не нравится Veuve Clicquot? Вас сразу обвинят в дурном вкусе (к слову, мне не нравится Veuve Clicquot, но я вообще не любитель шампанского, просто не понимаю этот напиток). Мы долго и обстоятельно жуем мерзкую рыбу, а потом закуриваем — и замечаем бабушек на соседней лавочке, которые смотрят так, будто мы нарушили все возможные законы, и нас уже завтра лишат гражданства. Ситуация усугубляется тем, что подруга выглядит вполне взрослой, а вот я на свои 16 явно не выгляжу. У меня — спасибо генетике — просили удостоверение личности при покупке спиртного и сигарет лет до двадцати пяти.
Мне глубоко похер на бабушек, я искренне полагаю, что могу пить и курить в любом месте, потому что живу в свободной стране, но подруга чувствует себя неуютно. После короткой перепалки мы уходим из парка и садимся на лавочку возле дороги. Проходящие мимо люди не обращают на нас ровным счетом никакого внимания, машины едут себе дальше. Мы болтаем о своем. Точнее, подруга болтает, а я большей частью слушаю и делаю вид, что мне очень нравится пиво. Подруга жалуется. Ей одиноко в новом городе, она никак не может завести друзей, языковой барьер, в классе и в окружении практически никто не говорит по-русски, а еще ей хотелось бы найти парня.
Мы допиваем пиво и закуриваем снова. В какой-то момент я обращаю внимание на двух парней по другую сторону дороги. Они кричат и размахивают руками, глядя на нас, и по жестам я понимаю, что они предлагают нам перейти на их сторону улицы.
— Кажется, мы нашли тебе парня, — поддеваю я подругу, еще не зная, что мои слова будут пророческими.
Подруга тоже замечает парней, и вид у нее такой, словно она готова прямо сейчас вскочить и убежать.
— Ну нельзя же вот так на улице знакомиться, — говорит она с сомнением.
У меня мало опыта в знакомстве с парнями — точнее, ноль — но я не вижу ничего плохого в том, чтобы знакомиться с ними на улице. А поэтому поднимаю руку и делаю ответный жест, предлагая подойти. Парни, не размышляя ни мгновения, спускаются с тротуара на проезжую часть и идут к нам. Пешеходный переход в нескольких шагах, но пешеходный переход — это для слабаков. Машины оглушительно сигналят, а парням абсолютно все равно. Одолев половину дороги, они вежливо останавливаются на островке безопасности, пережидая транспортный поток. Я замечаю, что у одного из них типично европейская внешность, а у второго — восточная. Может, ребята просто хотят стрельнуть сигарету, но если у них более серьезные намерения, я знаю, как их распределить. Мне европейцы никогда не заходили, чего не скажешь о мужчинах с восточной внешностью, а у подруги противоположное мнение на этот счет. Ну а если европеец окажется русскоговорящим, то для нее это просто бинго.
Европеец и вправду оказывается русскоговорящим. Он говорит, что его зовут Даниэль. Его приятель говорит, что его зовут Шай. Даниэль — очень красивый парень с гармоничными чертами лица, но это тот тип смазливой красоты, который я на дух не перевариваю, в отличие от моей подруги. Шай… ну, для изучения иврита пойдет. Ровным счетом никаких эмоций он во мне не вызвал. Красота в моей жизни играет невероятно важную роль. В частности, мужская красота. Плохо это или хорошо, но внешность — один из ключевых критериев, по которым я выбираю мужчину. Если он не нравится мне внешне, то у него практически нет шансов. Хотя в другом режиме это тоже работает. Я считала Рои невероятно красивым парнем (и сегодня, в свои 42, он по-прежнему восхитителен), но всегда воспринимала его исключительно как близкого друга.
Даниэль и Шай действительно просят у нас сигарету, а потом спрашивают, откуда мы, живем ли мы в городе, и почему сидим тут и скучаем, если можно пойти на ярмарку. Я говорю, что пойти на ярмарку — это отличная идея и поднимаюсь на ноги, но подруга меня останавливает. Она сообщает прохладным тоном, что на ярмарке мы уже были, ничего интересного там нет, и вообще зачем незнакомые парни достают девушек? После долгих уговоров я даю Шаю свой номер. Даниэль просит у подруги ее номер и получает категоричный отказ.
Когда Даниэль и Шай уходят, подруга напускается на меня. Она говорит, что сразу соглашаться куда-то идти с потенциальными ухажерами (ухажерами?..) нельзя. И вежливо разговаривать с ними тоже нельзя. Они могут подумать, что женщина легкодоступная. Нужно быть холодной и загадочной, как королева. Я говорю, что ребята просто пригласили нас на ярмарку, это ведь не свидание, мы бы походили там, поболтали с ними, познакомились, поели бы сахарную вату.
— У тебя просто нет в этом никакого опыта, — подводит итог подруга.
— Ну телефон-то ты могла бы дать, — говорю я. — В этом нет ничего страшного.
— Если парень тебе понравился, нельзя сразу давать телефон, — отвечает подруга. — Его нужно держать в неопределенности. И вообще, зачем ты их позвала? Никогда так не делай.
По сей день мне сложно понять логику женщин, рассуждающих подобным образом. Для меня здесь все просто. Понравился парень? Подойди. Кто-то тобой заинтересовался? Прояви заинтересованность в ответ. Не всех мужчин нужно воспринимать как потенциальную пару, иногда такое знакомство может стать началом крепкой дружбы или приятельских отношений. Хочешь попросить номер? Попроси. Для меня не про доступность, а про отсутствие усложнений там, где они тупо не нужны. Но у подруги и вправду было больше опыта (сегодня я думаю, что львиную его долю составляли женские журналы). А опытным людям надо верить
