Анастасия Эльберг

Просыпаюсь рано, пью кофе, собираю последние вещи, удостоверяюсь, что ничего не забыла (удивительно, но ничего не забыла!) и выхожу из квартиры. Дверь заперта, ключ возвращается в лоно кейбокса, кодовый замок выставлен на четыре ноля. На часах начало седьмого, и Бельвиль еще спит. По дороге в метро меня останавливает парень и просит сигарету. Перекидываемся парой слов. Он спрашивает, откуда я. Отвечаю, что из Израиля. Только приехала? Нет, была здесь неделю и уезжаю.

Парень щелкает одолженной у меня зажигалкой, протягивает ее мне и желает хорошего полета. Иду в метро и думаю о том, что у меня вообще нет ощущения «я уезжаю». Я имею в виду вот эту драму «ах, Франция, как я не хочу тебя покидать». Да, уезжаю. Да, очень хочу домой. Да, вернусь. В конце-то концов Париж никуда не денется, равно как и Франция в целом.

Народу в метро полно, несмотря на ранний час. Доезжаю до нужной станции, пересаживаюсь на RER B. Проезжаю еще пару станций и понимаю, что выбрала неправильную ветку. 

Настя: «Я ас метро!».

Париж: «А давай проведем финальный экзамен?».

Продолжить чтение «Journal Parisien. 9 сентября 2026 года. Часть 1. Те самые пригороды Парижа»

Последний день в Париже. Казалось бы, нужно грустить и думать «блин, всего-то неделя, уже домой, к скучной рутине, как же так?». Но подобных мыслей нет. Понимаю, что должна переварить полученные впечатления и разобраться с инсайтами. А ведь это только начало. В определенный момент меня нагонят самые жирные результаты трансформационного опыта. И уж в чем, а в том, что он реально был таковым, и результатов будет много, я не сомневаюсь.

Ощущения у меня прекрасные. Я взяла от Парижа столько, сколько смогла сейчас. Вместила в себя столько, сколько смогла вместить. На данный момент главный результат этой поездки: границы моего мира расширились. И физически, так как я во Франции, и психологически. Теперь для меня путешествие — это не мечта, а что-то, что складывается из конкретных вещей. Вот чек-лист того, что нужно взять и сделать. Заказываем билеты на самолет. Бронируем квартиру (нормальный матрас и рабочее пространство!!!). Считаем, сколько нужно денег, на счету и наличными. Строим примерную программу на каждый день, предусмотрительно оставляя окна для священного «просто пошляться и найти дичь».

Стиль жизни, позволяющий работать и свободно передвигаться по миру — больше не мечта и не серия красивых картинок в Instagram, а цель, и для ее достижения у меня есть план. Ему не хватает четкости и конкретики, но это дело времени.

Продолжить чтение «Journal Parisien. 8 сентября 2026 года. Ну башня как башня…»

Выхожу утром покурить на улицу. Темно. Довольно-таки прохладно (я в легкой кофте). Машин почти нет. Изредка проезжают велосипеды. Люди проходят еще реже. В Париже я вставала позднее обычного, около шести утра, и в первый же день отметила, что Бельвиль в такой час буквально мертвый. Даже свет в окнах домов не горит. Единственное веселье — мусороуборочная машина.

Наши мусорные баки стоят во дворе. Несколько штук: для пищевого мусора, для картона, для стекла и для пластика. Словом, все, как должно быть в цивилизованной стране (Израиль почти там!). В определенные дни баки вытаскивают на улицу — понятия не имею, кто это делает, не видела ни разу. Мусороуборочная машина их опустошает, и мы находим баки аккуратно выстроившимися на тротуаре возле дома. Удивительно, но во время работы ни сама машина, ни приехавшие на ней парни практически не шумят.

В Израиле уборка мусора превращается в представление. Если вы живете относительно далеко от баков, как, например, мои родители, то еще ладно. Но если они у вас буквально под окнами, как у меня, это треш. Машина приезжает в три, а то в два ночи, баки переворачиваются с жутким грохотом, все орут. А здесь ее не слышно даже в тот момент, когда стоишь рядом.

Продолжить чтение «Journal Parisien. 7 сентября 2026 года. Сена и чисто восточные проблемы»

Просыпаюсь с мыслью о том, что впереди еще три дня (включая сегодняшний) в Париже, и это круто, но я уже начинаю скучать по дому. Не «хочу домой», а именно что скучаю по дому. Скучаю по Израилю, по ивриту, по шумным людям… и, черт побери, по нормальной кровати и по нормальному рабочему месту! Но плохой матрас и крохотный стол на кухне, который сейчас служит мне творческим уголком — пожалуй, последнее, что испортит мне настроение. Погода на улице великолепная, впереди целый день, и сегодня воскресенье, следовательно, я иду на блошиный рынок!

Выкладываю следующую главу «Моего Ближнего Востока» в блог, под кофе смотрю урок по астрологии. В квартире есть миниатюрная кофейная машина, а под домом полно пекарен, где я могу купить обалденно вкусный кофе (проверено), но упорно пью родной израильский «боц». Видимо, это не лечится.

Продолжить чтение «Journal Parisien. 6 сентября 2026 года. Проверка чутья на дичь в условиях блошиного рынка»

N. B.: Пишу эту главу в самолете, который летит в Израиль… да. Я, черт побери, официально назвала это главой. Ну а что делать. Изначально это было «конечно, буду писать разные заметки о Париже, ничего серьезного, просто фиксация мыслей». А потом — кто бы сомневался — трансформировалось в мини-книгу.

Так вот. Пишу это в самолете, который летит в Израиль, и хочу сказать, что писать в самолете — идея так себе. Возможно, с непривычки. Возможно, потому, что уши закладывает. Возможно, потому, что облака отвлекают (я серьезно). Что бы там ни было, даже это рабочее место в самолете удобнее того, которым я была вынуждена пользоваться на протяжении всей этой недели!

Ладно, не буду привередничать. Тем более что это был мой первый опыт бронирования квартиры на Airbnb. И вообще первый опыт самостоятельного путешествия. Все ошибки и неловкости — жирный жир, который трансформируется в опыт. Может, и в самолете научусь писать… ведь пишут же другие в самолете, чем я хуже. А если будет длинный перелет? Не тратить же все это время на сон? Можно написать хотя бы пару-тройку сотен слов.

***

В субботу встаю в отличном настроении и с прекрасным самочувствием. Похоже, мозг и тело уже адаптировались к матрасу и сказали: «Да, матрас хреновый, и на нем надо сворачиваться клубком, иначе провалишься и будешь просыпаться каждый час (спойлер: я просыпалась каждые два часа), но что делать? Надо сосредоточиться на главном. А именно — на Париже. Матрас — это наша французская порция страдания, всем известно, что творческие люди должны страдать».

Я бы, конечно, предпочла не страдать, но… но.

Несмотря на хреновую рабочую зону — тут гнать не буду, она изначально не была представлена как рабочая зона, всего лишь крохотная барная стойка на кухне с двумя хлипкими барными же стульями — умудряюсь превратить утро во что-то плодотворное. А именно — заканчиваю текст второго дня Journal Parisien. Первую попытку реализовать на практике режим «Настя работает и путешествует» считаю успешной. Особенно с учетом не особо дружелюбных условий и чересчур дружелюбного Парижа, который так и манит еще не исследованной красотой.

Продолжить чтение «Journal Parisien. 5 сентября 2026 года. Три часа на кладбище»

В какой-то момент устаю от бесцельного шатания по городу и начинаю высматривать заветную букву «М», но нахожу кое-что получше — торговый центр, в котором есть IKEA. Что такое IKEA? IKEA — это свечи, которых, может статься, нет в Израиле. Плюс они во Франции стопроцентно дешевле, чем у нас.

Филиал IKEA оказывается небольшим, и в разнообразии ассортимента даже близко не сравнится с нашим филиалом (зато у нас он единственный на весь Израиль, ахах), но меня интересуют конкретные вещи — и я их нахожу.

Продолжить чтение «Journal Parisien. 4 сентября 2026 года. Часть вторая. Бельвильский подвиг Жереми»

День катакомб! Волнение и предвкушение. А еще — легкое опасение. В одной из первых глав «Моего Ближнего Востока» рассказывала о том, что в новосибирском метро у меня случилось что-то вроде легкого приступа паники, и с тех пор я плохо переношу пространства под землей. Мне становится не по себе даже в израильских пешеходных переходах, которые выглядят примерно как «спустился на две ступеньки, прошел два шага, поднялся». Переживала и за парижское метро, но на практике выяснилось, что я в нем не ощущаю никакого дискомфорта. Оно мне даже нравится. Что же, пришло время по-настоящему серьезной проверки, ждите меня, катакомбы.

Если вчера я проснулась с чувством «могу идти куда угодно, но чувствую себя маленькой и подавленной при мысли об этом», то сегодня чувство совсем другое.

Что будем делать, Настя? Сожрем на завтрак бублик с творожным сыром, обычным сыром и ветчиной и запьем его черным кофе (в Carrefour черный кофе очень даже неплох, беру на заметку, если в Израиле занесет в их филиал, обязательно возьму)!

А потом? Надо купить вкусняшку в Boulangerie под домом — да, в той, на углу, где красивая девушка в кепке и с татуировками!

А потом поедем в катакомбы, конечно!

А после катакомб? Ну пошляемся по городу, найдем что-нибудь интересное, мы же здесь еще ничего толком не видели! Все новое, следовательно, все интересное!

И я внезапно понимаю, что квартира вместе с ее адски неудобным матрасом и подобием рабочего пространства уже воспринимается мной как моя квартира. Станция метро возле нее — моя станция метро. После прогулок по Бельвилю я понемногу учусь ориентироваться, узнаю улицы и некоторых людей, а люди узнают меня. Чисто технически я до сих пор гостья, но чувствую себя так, словно живу здесь давным-давно и стала частью района.

Продолжить чтение «Journal Parisien. 4 сентября 2026 года. Часть первая. Холод и кости»